— Так зачем ты это сделала? — спрашивает Ник. — Вот тебе шанс оправдаться. Почему ты позволила этим ублюдкам уйти?
Я отказываюсь отвечать. Мне надоело играть в эту игру. Ник снова пинает меня, на этот раз сильнее. Я забыла, как сильно его бесит, когда я молчу. Он не выносит, когда бой заканчивается, а его не объявляют победителем. Но я не доставлю ему такого удовольствия. Я сворачиваюсь в клубок покрепче и позволяю ему бить, бить и бить. Интересно, чтобы думала мама, если бы видела, как её старший сын молотит ботинком со стальным носком в спину младшей сестре? Разве она хотела именно этого? Неужели именно так она себе представляла защиту Новой Американской Республики?
— Отлично! — кричит Ник, переворачивая меня и рывком поднимая на ноги.
Точнее он это пытается сделать, но у меня подгибаются ноги, и я просто падаю ему в руки. Это опасно похоже на объятия.
— Блин! — рычит он. — Да вставай же!
Как только я восстанавливаю равновесие, он убирает от меня руки и отступает назад к своим приятелям из СД. Потом он тоже складывает руки на груди и откашливается, видимо, чтобы показать, что держит ситуацию под контролем.
— Послушай, я с тобой по-хорошему. Но ты всё очень усложняешь,Джесс , — говорит он.
— Мне жаль это слышать,Ник .
Он быстро моргает — не ожидал такой дерзости. Честно говоря, я тоже. Но мне уже нечего терять. Жгучая боль разливается по всему телу. Чувствую, как левая щека раздувается до размеров грейпфрута. Что-то стекает у меня по штанине брюк. Уверена, что представляю собой отвратное зрелище, но мне уже всё равно. Я делаю всё возможное, чтобы выпрямиться и стереть кровь и сопли с лица, чтобы смотреть на Ника прямо. И поэтому ему тоже придётся смотреть на меня, на моё опухшее, покрытое синяками, избитое тело.
Это у нас такая старая игра в гляделки. Мы устраивали её каждое утро за кукурузными хлопьями или когда мама говорила, что кому-то из нас надо вынести мусор. Только на этот раз за спиной Ника небольшой отряд вооружённых до зубов офицеров — море сероты, готовой атаковать по его команде. Один из парней даже делает шаг вперёд с поднятым АК-87, но Ник протягивает руку и останавливает его:
— Не надо. Она того не стоит.
Он выдавливает из себя смешок отвращения. Его приятели фыркают, бормоча обо всех тех жестокостях, которые проделали бы со мной, будь я одной изих сестёр.
— Знаю, знаю, — говорит им Ник. — По большому счёту, я сохраняю ей жизнь только из-за мамы. Думаю, её бы слегка расстроило, если бы ей на Рождество прислали пакет с трупом дочери. С другой стороны, кто знает? Может быть, это принесло бы ей облегчение, — он склоняет голову набок. — Что скажешь, которая в процессе?