Я не рассказывала Веро о Малакасе. То есть, ей известно о нём, но она не знает, что между нами что-то было — или, может быть, есть. Всё так сложно. Она знает, как мы добрались до Калифорнии. Честно говоря, кажется, что все здесь знают, как мы попали в Калифорнию. Всякий раз, когда меня с кем-то знакомят, у меня спрашивают:
— Так ты та самая девушка, которая сбежала от СД, прыгнув в реку?
Я всегда киваю с натянутой улыбкой. Река — это то, что им известно, но там было гораздо больше, чем просто река: поезда, ужасные сцены в пустыне, Томас утонул, Вулканомена забрали, Розу покалечили, беспилотники, голод, жажда, мама велит мне бежать… Но у меня больше ни о чём не спрашивают. Я была самой обыкновенной девушкой, которая сбежала, но теперь я Кондор.
Веро заметила, как у меня напрягаются плечи и сжимаются кулаки всякий раз, когда кто-нибудь говорит: "О да, наслышан о тебе..."
— Да они просто ноль без палочки, — шептала она себе под нос, когда такие уходят.
Было так приятно, что меня узнали, но тут же укол печали пронзал моё сердце. Именно так я раньше относилась к Малакасу. Я чувствовала, что меня видят, слышат и поддерживают. Теперь мне кажется, что я плыву без него в море незнакомцев.
Моя мантра тоже не приносит особого утешения в эти дни. Раньше я сосредотачивалась и злилась, когда произносила имена всех тех, кого у меня забрали СД, но теперь чувствую беспокойство и какой-то страх. Я боюсь не СД. Я боюсь, что не выполню поставленную задачу, напортачу, не получу нужные файлы, не защищу народ Калифорнии, подведу президента Моралес, генерала Чхве, пленников в лагерях, Дре, Веро, Эрни, маму — список можно продолжать и продолжать. Страх нарастает. Я не могу говорить об этом с Малакасом, потому что не могу упоминать об операции "Буря". Не могу говорить об этом с Веро, потому что, если она увидит мою неуверенность, то не захочет, чтобы я участвовала в задании. Таких слабаков, как я, я бы и сама не допустила до дела. Мне бы не хотелось, чтобы они были в команде, потому что из-за своей слабости будут всех нас подвергать опасности.Боже, неужели я представляю для всех опасность? Неужели из-за меня мы потерпим неудачу? Мысли закручиваются по спирали. Вопросы всё глубже и глубже погружают меня в отчаяние.
"Нет ничего невозможного с верой и любовью", — слышу я мамин шёпот. Но прямо сейчас у меня так много проблем с поиском веры и любви. Самое печальное, что если бы я могла просто признаться во всём маме и поговорить с ней, то она бы расставила все эти кусочки по местам.