Не знаю почему, но я ощутил гордость за то, как себя вел перед ликом Смерти тот, кого я, сам того не понимая почему, считал своим отцом. Он бы сам, скорее всего, посмеялся над этим, но…

А помочь я ему никак не мог, по крайней мере в данный момент. Разве что умереть рядом, но какой в этом смысл? Причем он сам такое решение точно не одобрит.

— По-быстрому, говоришь? — прищурила единственный глаз девушка.

— Не получится? — непритворно расстроился Агриппа. — Натура не позволяет? Понимаю. Хотя душевной благости от этой откровенности мне не добавилось.

— Эраст, — окликнула меня Белая Ведьма. — Принеси этому человеку еды. Думаю, ты прав, он мне может еще пригодиться.

Агриппа повернул голову в мою сторону и гаркнул:

— И поживее! Слышал, что тебе велели?

— Оскар, веди следующего мага. А ты, воин, смотри и запоминай. Потом, если спросят, расскажешь, как у нас тут со служителями Светлого Братства обходятся. При условии, что такой случай представится, разумеется, я насчет тебя пока ничего не решила.

Не знаю, что ей ответил на это Агриппа, но, вернувшись из дома во двор с изрядным куском холодной вареной говядины и хлебом, я застал Белую Ведьму смеющейся. Как видно, распотешил ее мой наставник в делах военных и сердечных.

— Ты или смел, или глуп, — прохрипела девушка, потирая шрам на шее. — Не знаю, что верно.

— Ни то и ни другое, — хмыкнул Агриппа. — Просто, когда человеку нечего терять, он может позволить себе говорить то, что думает. Терять нечего, и бояться, стало быть, не за что. Твори, что душе вздумается.

— А жизнь? — уточнил Оскар, который подвел к Белой Ведьме очередного мага, бледного как смерть и неотрывно глядящего на тело товарища, валяющееся на земле. — Как насчет нее?

— Она хороша, когда от нее чего-то ждешь, — охотно отозвался Агриппа. — А коли все счета оплачены и закрыты, то ты не живешь, а доживаешь, что, согласись, большая разница. Эй, парень, что ты мою снедь тискаешь, как девку? Давай-ка ее сюда. А вино? Вина почему не принес?

— Не зарывайся, — посоветовала ему моя бывшая соученица. — Вина ему еще. Вон колодец, в нем вода, ее и пей.

— Ясно. — Агриппа подошел ко мне. — Пошли, ведерко зачерпнешь. Я с голодухи совсем ослаб, боюсь, с воротом не управлюсь.

Мы отошли к колодцу, и я не торопясь бросил ведро вниз. Агриппа тем временем уже примостился на небольшую скамеечку, стоявшую близ сруба, и начал жадно жевать мясо, заедая его хлебом.

— Вот, — поставил я у его ног ведро. — Кружку принести?

Агриппа ничего не ответил, сунул обратно мне в руки снедь, поднял емкость и припал к ее краю. Вода потекла по его подбородку, шее, намочила грудь, но он, казалось, этого не замечал, жадно глотая влагу.