— Рози, какая же ты все же… — я вздохнул. — А о ней кто теперь позаботится?
— Карл, — уверенно заявила де Фюрьи. — Ну и Агнесс с Эмбер. Поверь, Фальк доберется до Халифатов. Бок у него не очень зажил, но ты же знаешь, какой он упрямый.
Интересно, как она вообще умудрилась все это провернуть? В смысле — уговорить Карла унести ребенка, вместо того чтобы пойти и убить Форсеза? Я даже не представляю. Да уже и не узнаю, потому что два чернеца с факелами подошли к нашим столбам, поднесли их к тонким, сдобренным маслом прутьям, и среди тех заплясали пока еще невысокие огоньки.
— И все-таки — зря, — произнес я. — Карл бы потом его все равно…
— Эраст, ты дурак, — невыразимо нежно ответила она мне. — Ты так ничего и не понял! Но это не страшно и не обидно. Нас ждет одна вечность на двоих, и, может, ты когда-нибудь сообразишь, отчего я так поступила.
— Да знаю! — крикнул я, надеясь, что она расслышит мои слова в яростном гуле внезапно взметнувшегося вверх ярко-красного пламени, навеки скрывшего от меня лицо женщины, которую я люблю. — Ты слышишь меня? Я знаю!
Пламя охватило мое тело, дым разъедал горло, а я вдруг ощутил, что все это ни капельки не страшно. Огонь? Ну что огонь? Да, он убивает меня, но смерть — не самое скверное, что случается в жизни человека.
Зато мы с Рози теперь всегда будем вместе. А еще там, за облаками, я, возможно, встречу всех тех, о ком так скучаю и кого мне так не хватает. Своих друзей. Наставника. Отца.
Свою семью.
Встречу, чтобы больше не расставаться.
И только об одном я бы, пожалуй, сейчас попросил богов, представься мне такая возможность. О том, чтобы они дали мне возможность после того, как я стану легким облачком, заложить петлю над Форнасионом, увидеть дорогу за его стенами, по которой идет высокий мужчина, опирающийся на посох, с плетеной корзиной за плечами.
Увидеть его, неслышно попрощаться с ним и его ношей, после дождаться второго облачка, в которое скоро превратится та, что была дарована мне судьбой раз и навеки, а после навсегда раствориться в небесной сини…
Эпилог
— Да, — сказал первый всадник и почесал щеку, на которой виднелся глубокий старый шрам. — Кранненхерст уже не тот, что раньше.
И это в самом деле было так. Некогда зажиточная деревушка являла собой довольно жалкое зрелище. Храм всех богов, и до того находившийся в плачевном состоянии, теперь вовсе развалился, там и сям виднелись старые пепелища, и о том, что деревня обитаема, говорили лишь редкие дымки над домами.
— Так же, как и везде, — высоким голосом, выдающим в нем совсем еще юное создание, ответил второй всадник и поправил шпагу, отчего-то висящую не на боку, а на спине. — Эти еще ничего, как-то существуют. Вспомни, какие деревни нам по дороге попадались. Жуть, да и только!