Нас, своих бывших соучеников, Белая Ведьма держала при себе, но, как известно, раньше или позже удача к любому поворачивается задом, потому в один прекрасный день она вызвала к себе меня, Жакоба и Рангвальда, где быстренько отрекомендовала какому-то немолодому эльфу и сообщила, что отныне мы выполняем все его приказы.

Эльф, кстати, из родовитых оказался. «Старая кровь» — так они сами это называют. Нас уже научили разбираться в том, кто есть кто в их лесном сообществе. Всегда надо смотреть на перстень, что красуется на безымянном пальце правой руки. Если там простенький камушек в оправе из серебра — значит, ничем пока себя этот эльф не зарекомендовал, но он из хорошей семьи и со временем может подняться до известных вершин, если, конечно, сможет себя проявить. Если же камень дорогой и в золоте — совсем другое дело, тут лучше больше слушать, чем говорить, поскольку это истинная знать Медона, и если что, то с него за твою жизнь никто спрашивать ничего не будет. Ну а если перстня вовсе нет — стало быть, этот эльф пока никто, и звать его никак. По-нашему — простолюдин. Короче — это как наши титулы, с той только разницей, что здесь никак не смухлюешь. Назваться-то можно кем угодно, мне ли про то не знать, а вот чужой перстень эльф сроду на палец не натянет, это подобно смертному приговору. Свои же не поймут, а после и вовсе прибьют: очень с этим у них строго.

У нашего нового командира на безымянном пальце красовался изрядных размеров рубин, причем создавалось впечатление, что камень этот живет какой-то своей жизнью. В его глубинах то и дело вспыхивали и гасли алые искры.

— Они точно не подведут? — уточнил эльф у Белой Ведьмы. — Ты должна осознавать, что ответственность за них лежит на тебе.

— То, что могут сделать, — сделают, — немного жестковато отозвалась та. — А ответственность… Эйванн, в случае неудачи не пробуй даже все свалить на меня. Ты сам предложил Меллобару этот план, получил его одобрение, и только тебе отвечать за то, чем все закончится. Я сделала то, что мне приказано, — и не более.

Врать не стану — мне сразу стало не по себе, чутье орало о том, что ждут нас большие неприятности. Не понравилось мне упоминание некоего плана — за такими словами всегда они следуют, проверено временем.

Эйванн снова уставился на нас, словно пытался прочесть в наших лицах что-то, только ему одному видимое, а минуту спустя, то ли увидев желаемое, то ли, напротив, разочаровавшись в своих намерениях, сообщил Белой Ведьме:

— Пусть будет так. Я доверяю тебе.

Та даже и глазом не повела, только привычно скривила рот, как бы давая ему понять, что она и без его доверия как-нибудь да проживет.