— Вы не воины, — хрипел гном. — Сражаетесь подло!

— Мы вообще не хотели драться, — заметил Гарольд, подходя к гному поближе. — Пытались разойтись миром, забыв о том, что вы первые хотели нас убить. Что же до того, кто как сражается, — навалиться почти полусотней на десятерых — это, конечно, благороднейшее из деяний. Мало кто отважится на такой подвиг, верно?

Жакоб, боком которого уже занималась Эбердин, бывшая сегодня нарасхват, гулко расхохотался.

— Вы все умрете, — пробубнил гном. — А теперь все, говорить нам не о чем. Хотите убить — валяйте.

— Спорный вопрос, — Гарольд с интересом осмотрел медальон. — Карл, глянь-ка, остался кто еще в живых?

Выжила еще парочка гномов, причем одного Фальк вытащил из кустов, в которых тот застрял.

— Тонкая работа, — Монброн подцепил пальцем брякнувший цепью медальон, не снимая его с шеи гнома, лежавшего с закрытыми глазами. — Поди, не каждому такой положен? Я прав?

— Лучше бы тебе его не трогать, человек, — посоветовал подгорный житель, выдирая из бороды кругляши прошлогоднего репейника. — Это королевский знак.

— Так и думал, — улыбнулся Гарольд. — Стало быть, мы имеем дело с королевским сыном? По сути — принцем?

— Нет у нас принцев, — проворчал его собеседник. — Это ваши, людские дела. Торвальд — младший сын нашего короля, и только. Его величество за него спросит с вас так же, как за любого из нас.

— Но все равно он дороже ему, чем ты или твой приятель, — заявил приободрившийся Мартин. — Родная кровь есть родная кровь.

— Ничего вы не понимаете, люди, — сплюнул гном. — И никогда не поймете.

— Возможно. — Монброн рывком поднял того на ноги. — Увы и ах, ваше высочество, но вам придется прогуляться с нами. Вы теперь наша гарантия безопасности.

Лицо Торвальда скривилось, словно он хотел заплакать, но вместо этого расхохотался.

— Ну-ну, — сквозь смех выдавил он из себя. — Думаете, это вам поможет? Для гнома долг превыше всего. Отец пожертвует мной не думая, уж поверьте.

— Кабы речь шла о защите ваших пещер от внешнего врага — возможно, — поднявшись на ноги, подошел к разговаривающим я. — А тут-то чего? Мы всего лишь путники, которые желают побыстрее покинуть ваши горы и больше никогда сюда не возвращаться. Стоит ли в такой ситуации жертвовать сыном? Ну да, ты не наследник, но все одно — родная кровь. Да и любят младших сыновей куда сильнее, чем старших, не так ли? Баловал тебя папка, поди, в детстве? Верно?

Молчал гном, сопел, глазами хлопал.

— Ну а чтобы твоему отцу легче думалось, мы вот что сделаем, — продолжил я и повернулся к двум пленникам, которые знай лежали на камнях и в беседу не лезли. — Та-а-ак. Жил у Греты жирный гусь, добрый гусь, славный гусь…