— Обещать ничего не стану, — помолчав, сообщил ему король. — Речь о том случае, если вы снова придете в эти пределы. Может, будет беседа, может, будет война. Но сейчас вам ничего не угрожает, порукой тому мое слово. Но и вы сдержите свое. Наш мир — наши горы, но это не значит, что желая мести, мы не спустимся в долину.

— В этом не будет нужды, — пообещал Гарольд. — Клянусь своей честью. Ну или тем, что от нее осталось.

— Ты часто ее тратил? — усмехнулся гном.

— Нет, просто не очень хорошо понимаю, кто я такой теперь есть. — Монброн невесело усмехнулся. — Фамильное имя осталось, а вот всего остального больше нет. Ни дома, ни семьи, ни даже королевства, где раньше все это находилось. Пес его знает, что в такой ситуации происходит со словом чести? И можно ли таким, как я, его давать? Честь — она родовая, а если рода нет, тогда…

— Тогда дай мне слово воина, — перебил его король. — Род, дом, семья — их может и не быть, но отвагу в бою и смелость духа, если они есть, отнять невозможно ни у гнома, ни у человека.

— Хорошо сказано, — крякнул Фальк. — За такие слова я бы выпил, будь чего.

— Вас не тронут, — встал с камня король. — Продолжайте свой путь. Но не забывайте про данное обещание!

И он ушел в темноту, туда, где поблескивали доспехи его воинства. А минут через десять Фриша, отлучившаяся от костра по своим делам, вернулась крайне удивленная и сообщила нам:

— Они ушли. Никого нет.

— Ну и хорошо, — зевнул Гарольд. — Тогда ложимся спать. Только «охранный круг» поставьте, теперь в нем есть прок. Тут вроде как и медведи водятся. Эль, твоя смена первая, потом Жакоба разбудишь.

Вот тогда-то Рози и задала мне свой вопрос, а узнав ответ, долго хихикала. После же положила мне голову на плечо, чего давно не случалось, и пробормотала, прежде чем уснуть:

— Не думай, что ты прощен. Я еще подумаю, как тебя наказать.

И пусть ее, я не против. Тем более что и правда есть за что.

Хвала богам, остаток пути мы прошли без приключений. Более того — нам удалось найти трех лошадей из числа тех, что прикончила лавина. Мертвыми, не живыми, причем изрядно пованивающими и подъеденными какой-то местной живностью. Но самое важное, а именно седельные сумки, уцелело, что обрадовало нас невероятно. Особенно Рози, ибо одна из лошадей была ее.

Гномы никак не напоминали о себе, не считая последнего вечера, что мы провели в горах. Вернее — уже в предгорьях, ибо ветер доносил к месту ночевки ароматы цветения из совсем близкой долины. Но очень скоро их перебили запахи баранины с чесноком, которую умело готовил на костре Карл.