Ричард закрыл глаза. И потянулся к картам.

Потому что Ричарду было плевать. И в первую очередь на то, что он кого-то там разочаровал. А ещё он точно знал, что Рей Салех лежит под столом и ни слова не может произнести. А если бы мог, он бы услышал не голос, а звук взводимого курка. Или проклятия.

Карты легли рубашкой вниз. Ричард крепко сжимал глаза.

— Что у вас за комбинация, Гай?

— Открой глаза и посмотри! — Из голоса легата пропало равнодушие. Смятение?

— Говори. Говори или я аннулирую все свои клятвы!

— Стрит флеш. Пять карт, от восьмерки до дамы червей. — Что-то происходило, там в темноте, потоки воздуха то и дело касались лица молодого человека. Что-то до ужаса интересное. Важное…

— И что за карты у вас, Гай?

— Восьмёрка и десятка червей. — Кажется, легат задыхался.

— А какие карты у меня, Гай? — Голос Ричарда, напротив, дрожал от бешенства.

Молчание.

— Что у меня за ёбанные карты? — В тело вернулось злое лихорадочное возбуждение. Голос сорвался на визг.

И снова ответом был лишь шум ветра.

— Отвечай, ублюдок, какие у меня карты! Или я убью тебя, убью каждого жителя твоего проклятого острова, забери его чума! Я оскверню ваше кладбище! Ваши мёртвые дети будут вечно чистить нужники в моём поместье! Я вырву твои глаза! Я заставлю тебя зачать ребенка и скормлю его тебе на ужин! Я…

— Король червей. Туз червей. — Из голоса Гая утекала жизнь, как кровь из перерезанного горла. — Флеш роял.

А вот теперь тишина стала гробовой. Ричард открыл глаз. С неба лился свет далёких звезд и этот свет ярко освещал улицы города. Бледное лицо легата. Рея Салеха, что всё так же без памяти валялся на камнях мостовой. Лица жителей города, что выражали ужас и только ужас.

Тени тоже были. Чернильно-чёрные, какие бывают только ночью. И совершенно обычные.

Ричард резко встал, роняя кресло. Он ухватил стол за край и отбросил его в сторону. Вместе со свечой, картами и монетами. Золотые кругляши со звоном покатились по камням мостовой. Перезвон монет разорвал тишину.

— На колени! — Голос Ричарда звенел от ярости.

Гай Коркоротос рухнул на камни мостовой. Пощечина заставила мужчину упасть землю. Он с трудом приподнялся, подставив руки, но так и замер.

Гринривер тяжело дышал от запоздалого стресса. Его руки мелко дрожали. Он с силой пнул свою жертву по ребрам, отчего легат болезненно всхлипнул. Удар следовал за ударом. Ричард вымещал свой страх, своё отчаяние, своё унижение на поверженном противнике. Люди на площади испуганно застыли и тихо роптали.

— Призвал помощь своего жалкого бога, да, ублюдок? Боженька защитит, боженька поможет, боженька убьёт зарвавшегося имперца! — У Гринривера выступила на губах пена. — Кретин, придурок, слизень! Ты отыграл свой город! Отыграл свободу! Ты победил! Но тебе было этого мало! Да за такого тупого раба я бы не дал и медяшки! Уёбище!