Тварь металась, сбивая прицел. Йозеф, вопя что-то воинственное на родной мзыке продолжал поливать тварь огнем…

Пока не закончились патроны.

Тишина наступила внезапно, и ввергла сердца людей в сердце ужас. Лакот лишишься десятка лапок, но не потерял в скорости. Единственное оружие, способное навредить монстру улетело вместе с ним. Оставался еще главный калибр у Мироя, но все понимали что с такой скоростью оружие можно даже не ставить на боевой взвод.

Теперь атаковал бог. Плевок желтой смолы надежно вывел их боя Йозефа и его голема. Очередной удар лапы. Бубен Херли не произвел на Лакота никакого впечатления. А вот ответная атака раскидала остатки отряда по полу.

Он напряженно скалил зубы, и смотрел на движения воплощенного божества. Но как уследишь за врагом, у которого десятки рук? Удар твари отбросил туземца. Тот рухнул, изрыгая проклятья. Подняться не смог, божество переломало ему конечности. Хотя магия племени и сохранило Херлю без серьезных травм (тело пробить бог не смог, но продолжать битву туземец уже был не в состоянии).

Следующей жертвой стал Ричард. Графеныш распяли на паутине, Лакот схватил Гринривера словно паук — осу. Ловко избегая жала.

На нога остался Клаус Морцех и Эрих Мирой. Маг наводил пушку на врага, но так и не смог поймать момент, чтобы стрелять наверняка.

И вот Лакот, качаясь словно маятник, навис над Мироем и Морцехом.

А в следящее мгновение туша дрогнула. И воплощенный бог согнулся. А потом забился, словно от сильнейшей боли. Блестящий нефтью хитин покрылся испариной. Лакот рухнул на землю, а из его спины, безумно вопя, вывалился рей Салех. На коже шипела кислота. В руках его были зажаты два коротких острых молотка, ими он раскалывал вокруг себя плоть.

Мирой дождался, пока стихнет очередная конвульсия, и выстрелил. Жахнуло. С колокольных звоном пушку вбило в землю, вместе со стрелком. Тот застыл, оглушенный.

Маркиз Морцех оглядел поле боя. Громко стонал Рей Салех, он тер лицо, с которого кожа сходила кусками. Слабо ругался Херля. Внутри голема ждал своей участи Эрих Мирой. Бывшего легата ни где не было видно. А под потолком слабо дергался в коконе Ричард Гринривер, которому кровь разъедал яд, что лишает воли, боли и возможности шевелиться.

Прокуратор пошел в разорванной туше Лакота, тяжело припадая на левую ногу. В какой-то момент трость в его руках стала двуручным мечом с волнистым лезвием. Меч жалобно звякал, всякий раз, когда лезвие встречало камень.

Он обошел пару конечностей, что слабо подрагивали. Пропустил мимо струю вонючей жижи из разорванных кишок. Наконец Прокуратор достиг своей цели: огромное, пульсирующее сердце. Оно выглядело очень странно, несколько шаров, что мерцают от внутреннего света, и пульсируют в такт странному ритму.