Я молчал, с интересом переводя взгляд с одного на другую. А они уже впали в раж, не обращая на меня никакого внимания.

— И что, что ты старшая? Я сильнее тебя!

— Ты? Ты даже меньше меня! Вот смотри!

Аиша встала. Она действительно была почти на голову выше брата. Усевшись обратно, она по привычке перекинула одну ногу на другую, но широкое платье помешало ей.

— И что, что меньше?! — не унимался Фарах. — Я тебя сейчас поколочу, глупая девушка.

— Попробуй. Я тебе даже в детстве давала сдачи, и ты всегда получал по своей глупой башке.

— Ах, ты ж, стерва! — заорал Фарах и вскочил, сжав кулаки и явно собираясь отвесить строптивице оплеуху.

— Спокойно, Фарах, — вскочил и я, перехватывая его ладонь. — Она глупая, но она девушка. Мужчине не достойно бить женщин. Она ведь слабее тебя.

— Она не слабее, она сильнее меня! И она всегда обижала меня в детстве и отбирала у меня игрушки.

Я рассмеялся.

— Фарах, ну какие игрушки? — стирая слёзы смеха с глаз, спросил я. — Прекрати! Через неделю мы должны отсюда уехать. Увольняйся с работы и продавай аптеку, а я поеду первым и куплю там небольшой дом, пока у меня есть деньги. Точнее, я куплю дом под аптеку, а ты, Фарах, продашь всё здесь.

Фарах понял, что опозорился, и на его глазах блеснули слёзы обиды. Тут уже встала Аиша и, обняв брата, попросила у него прощения. Я просто улыбался. Сердце кольнуло от внезапно хлынувших воспоминаний. В памяти возникла жена, сын Георгий, дочери, промелькнули и исчезли былые друзья и соратники, и ещё много кто, безвозвратно канувший в моей прошлой жизни. Я вздохнул и поднял взор.

На меня смотрели две пары удивлённых глаз.

— Что с тобой, Мамба?

— Ничего, просто вспомнилось кое-что. Завтра я уеду, а вы здесь всё распродадите и соберёте вещи. Утром всё ещё раз обсудим.

Я поднялся и, не оборачиваясь, ушёл к себе в пристройку.

* * *

Аиша посмотрела на брата, и в её глазах он прочитал весь спектр её эмоций, от гнева до сестринской любви.

— Ну, ты и идиот, Фарах!

— Сама ты такая, — буркнул он в ответ.

— Я не такая, у меня грудь есть.

— Ты, ты, ты… — у Фараха, как всегда в минуты волнения, иссякли все слова.

— Я, я, я! — Аиша, дразнясь, показала брату язык. — Хватит уже болтать! Рассказывай, почему он Мамба.

— Почему-почему, — немного успокоился Фарах, — потому что он хитрый, как змей, опасный, как змей, и хладнокровный, как змей. И за это ему дали такое прозвище. Но называть его так лучше, когда вокруг только свои.

— Надеюсь, ты меня за «своего» держишь, а, брат? — спросила Аиша и обвила тонкими руками голову Фараха.

— Да, — сдавленно признался тот. — Мне, наверное, пришла пора жениться. Надеюсь, я найду в Аддис-Абебе достойную девушку.