Уже было откровенно плевать на то, какой у него компромат на меня, как и на то, как арест канцлера скажется на системе управления. Просто некем было заменить. Все! Я император и коронуюсь сразу через сорок дней после похорон тетушки. Сейчас уже не особо можно оглядываться на всякого рода подозрения, а после коронации я стану помазанником Божим и вся сила самодержавной власти окажется в моих руках.

Да и посмотрел я на то, чем собирался меня шантажировать канцлер. Так, догадки и домыслы о моем участии в беспорядках в Петербурге и убийстве Иоанна Антоновича. Только лишь пару фактов, которые и оспорить можно. Да, обнародование подобных данных пошатнет мой авторитет монарха, но этот же авторитет можно держать не только пряником. «Стрелецкая казнь» наглядно показала, как пришел к полноценной власти мой дед. А тут только что один Бестужев, да с десяток его прихлебателей.

— Ваше Величество, мне нужно было сперва разобраться в таком сложном деле, понять что именно Вам докладывать, — оправдывался канцлер.

Сегодня он не выглядел всем таким властным и хозяином положения. Может, это было связано с тем, что не обнаружил у себя в тайнике тех самых бумаг, которые, как он надеялся, способны охладить мой гнев, или вовсе превратить в послушное дитя. Но не то уже время, не то мое положение, чтобы выжидать годами возможности для мести. Бестужева нужно убирать. Он даже не оправдывал моих ожиданий, как ценный управленец. Вот и резкий политический поворот Англии просмотрел.

— Господин Шешковский, — обратился я к главе Тайной канцелярии. — Попрошу Вас организовать во дворце комнаты, где бы канцлер мог спокойно работать.

Это было ударом, сильным ударом. По сути, я арестовывал канцлера. Все это понимали, многие стали смотреть на меня с опаской. Но рубить головы скопом и партиями я не намеривался. Вместе с тем, нельзя до похорон раздувать дело Бестужева, после — да. Будет время Шешковскому подготовить все возможные обвинения.

Степан Иванович Шешковский был находкой для меня, пусть его называют «псом цесаревича», все еще не переименовав в «пса императора», но всем бы таких умных и изворотливых, что еще важнее, исполнительных «псов». Уже готовы документы о даровании Степану Ивановичу титула «граф». Эту бумагу я подписал сразу после того, как он смог завербовать близкого к канцлеру человека — Ляпунова Василия Андреевича. Пока этот «агент под прикрытием» все еще, якобы, работает в команде Бестужева, но уже скоро будет назначен на пост заместителя главы Тайной канцелярии. Шешковский очень лестно отзывался о Ляпунове, с которым у него уже сложились приятельские отношения. Я мог бы сомневаться в искренности Ляпунова, если бы не знал Шешковского. Уверен, что новоиспеченный граф прекрасно понимает какого человека приближает к себе и, тем самым, и ко мне.