Подобострастия я не заметил, но без проявления определенной степени покорности не обошлось. Разумовский вел себя уважительно и не пытался фрондировать.

— Присаживайтесь, граф, — пригласил я жестом Разумовского.

— Спасибо, Ваше Высочество, — сказал Алексей Григорьевич и сел на стул, который еще не успел остыть от тепла тела Бестужева.

— Алексей Григорьевич, вот я о чем подумал, — я закатил глаза, как будто вот именно сейчас и придумываю нечто, должное стать афоризмом. — А все ли нужно знать потомкам о наших делах, помыслах, чувствах? Может некоторые вещи проще предать забвению, чем жить с грузом? Огонь многое стерпит, — завуалированно я намекнул на то, чтобы Лешка Разум спалил свидетельство о своем венчании, дабы проблем не возникло.

— Согласен с Вами, Ваше Высочество, когда человек уходит в лучший мир, с ним могут уйти и некоторые тайны, но не прежде, чем он предстанет перед Богом, — в той же манере ответил мне Разумовский.

Тайный муж Елизаветы согласился уничтожить свидетельства венчания, но лишь тогда, как преставится его жена [Разумовский спалил некие бумаги в присутствии сподвижников Екатерины после ее переворота, возможно и свидетельство о венчании].

— Хорошо, Алексей Григорьевич, — я постарался проявить дружелюбие и улыбнулся. — Очень рассчитываю на Вашу помощь и поддержку. Я думаю учредить постоянный Государственный Совет, в котором вижу и Вас.

— Ваше Высочество, для меня будет честью состоять в Совете, но мог бы я просить Вас о своем брате? — сказал Разумовский.

Вот же! Мало ему членства в Совете! Теперь понятно, почему Кирилл Григорьевич Разумовский в Петергофе. Получается, чтобы приобрести лояльность Разумовского, нужно придумать, куда деть его брата.

Историю про пастушка, что прятался от солдат на дереве, страшась записи в рекруты, я знал и в будущем. Тогда Елизавета прислала за братом своего возлюбленного, чтобы забрать Кирилла в Петербург. И Кирилл более своего брата оправдал прозвище «Разум», впитывая науки неимоверными скоростями, становясь одним из самых образованных людей Российской империи.

И можно было назначить Кирилла Григорьевича, к примеру, президентом Академии наук, но он и так им является! А еще он гетман Запорожского войска, что отнюдь не мало. Получалось, что Алексей Григорьевич видит своего брата сидящим рядом на стуле во время Государственного Совета?

Так, что имеем? Миних, Шешковский, пока и Трубецкой — мои креатуры. Бестужев скорее себе на уме, но посчитаем его условно нейтральным. Разумовские могут организоваться в партию и стать силой не слабее, чем почившие Шуваловы, так как Алексей Григорьевич весьма богатый человек. Нужно еще вводить в Совет Ивана Шувалова, чтобы сильно не ломать систему и не отрекаться от елизаветинских решений. И за кого будет Иван Шувалов? Нужно как-то сыграть на его чувствах и страхах, но позже, пусть пару литров слез выплачет, а то от него сейчас никакого толку.