Несмотря на то, что кое-кто уже мысленно сводил их к алтарю Всех Богов, выбирал имена детям и даже прикидывал, как будет смотреться младенец с глазами отца и её подбородком, сама Альда до конца не определилась с дальнейшими шагами. Фантазии — одно, стратегический план совсем другое, а реальные действия — третье.

Барон… ах, да, уже граф… оказался человеком весьма независимым. Не прогибался даже в мелочах, где все вокруг привыкли автоматически уступать. Если с чем-то соглашался, то не потому, что «надо» или «так принято», а потому что сам считал это правильным и видел в этом смысл. И когда шёл навстречу — это ощущалось именно как шаг навстречу, а не как обязанность подчинённого.

Её это одновременно раздражало и завораживало.

Такое отношение стало в новинку для леди Альды, с молодых лет привыкшей к заискиванию перед ней всех, кроме отца и братьев. Коктейль из почтительных улыбок, вытянутых спин и готовности выскочить из штанов по первому её интересу стал для неё нормой ещё лет с десяти.

Братья уже жили своей жизнью: старший мотался по трассам и подиумам, младший — по экспедициям и лабораториям. Их встречи превратились в редкие семейные налёты: «обнялись — обменялись колкостями — разлетелись дальше».

Зато с отцом отношения вышли на совершенно новый уровень. Когда-то он был для неё просто «папа-герцог», мудрый и недосягаемый. Теперь — человек, с которым можно было обсуждать не только приёмы и дипломатические тонкости, но и холодные цифры корпоративных отчётов и очень личные вещи. Больше дружеские, чем формально родственные. Это всё вместе давало замечательный букет понимания и личного контакта, к которому она очень быстро привыкла.

Но не этого она желала от кандидата в мужья.

От мужа, если быть честной с собой до конца, она ожидала совсем другого набора: преданного служения, готовности подставить плечо и… да, беспрекословного выполнения всех её желаний и капризов. Не потому, что она тиран, а потому что с детства жила в модели: «если уж ты рядом со мной, будь готов идти туда, куда я веду». Папа — центр мира, вокруг которого вращаются системы. Муж должен быть, как минимум, устойчивым спутником, а лучше — собственной маленькой планетой, но с приличными орбитами.

Ардор, конечно, не годился на роль домашней собачки, прибегающей к ногам по команде «хороший мальчик». У него в глазах читалась мудрое понимание мира и вселенной, существа которому сама принесёшь тапки в зубах, и подставишь пузо.

Зато верно и другое: этот егерь, словно живая скала, создавал вокруг себя зону стабильности. Тот самый круг, в котором, даже если вокруг буря, можно спокойно стоять прямо. Как её отец. А ему уже восемьдесят. Магомедицина, конечно, делает огромные шаги по продлению жизни, но даже самая лучшая поддержка не вечна. Папа не сможет прикрывать её всегда, а мир вокруг не становился безопаснее и проще.