— Фролов, почему ты такой въедливый, откуда в тебе это?

— Чтоб не попасть на карандаш ревизору, нужно думать, как он. Работа приучила косяки в своей и чужой работе высматривать. Свои я себе обычно прощаю, тут главное, исправить вовремя. А чужие косяки — пусть авторы огребают.

— Экий ты профессионально деформированный. Кстати, я тебя чего позвал. Я спросить хотел: кто ты вообще, Пётр?

— Э-э-э. Вот тут не понял. Вы же вроде пробили меня, всё знаете.

— Ага-ага. Всё. Только вот твои умения в области обращения с оружием не вписываются в твою биографию.

— Самородок.

— Ну да. А еще я вспомнил тот разговор про твой пистолет. Не стал тогда копать по поводу того, что ты сам признался. Ты ж сказал, что затрофеил пушку.

— Было дело, сболтнул. Типа.

— А с прошлым владельцем что случилось? Забыл, как дышать?

— Не задавай те вопросы, на которые всё равно не получишь ответы.

— Да понятно. Я к чему — не вписывается твоё поведение в классическое описание инженера-железнодорожника. Даже отслужившего срочную в войсках ПВО. Оператором радиолокационной станции.

— А если учесть, что охотник? Плюс природная душевная черствость? Так лучше, Юрий Николаевич?

— Так лучше. Но тоже с натяжкой, если честно. Ничего рассказать не хочешь?

— Не-а.

— Я так и думал. Короче, зачем позвал. С твоим поганым характером, навыками и природной черствостью тебе прямая дорога в мою службу. Конкретно, в блок охраны Зубова. Согласен?

— Нет, конечно.

— Погоди, я тебе еще про условия оплаты не рассказал и этот…

— Соцпакет?

— Точно! Понапридумывают слов, поди потом вспомни.

— Всё равно — нет. Я не силовик, я железнодорожник. А вот это всё мне не интересно.

— И снова обожди. Когда тебе было надо, завод пришел на выручку.

— Так и я помог, когда вы позвали.

— Ты про турнир, что ли? Во сравнил жопу с пальцем!

— А чего бы не сравнить? И то часть тела, и это. Пнуть ежели, то и там больно, и тут перелом.

— Ладно. А если я скажу, что ты всё равно не уживёшься со своими коллегами. Это не в плане угрозы, просто у вас активность нездоровая в цеху начинается.

— Да уж вижу. Но всё равно нет желания в силовики или торпеды идти.

— Какие ты, Пётр, слова знаешь. Хочешь сказать, бывший мент себе торпед собирает на манер бандюка? — глаза безопасника нехорошо сузились.

— Я не про вас. Я про ваше руководство. Или оно по партийной линии работало до сего времени? Я ж не сильно вслушивался что рабочие про своих хозяев говорят.

— Слово какое нашел — хозяев.

— Так капитализм же. Мир народам, земля помещикам, фабрики — буржуям. Ну и про первичное накопление капитала Маркс с Лениным всё сказали. Экспроприация тех, кто экспроприировал экспроприаторов. Так ведь?