— О, каши? — слегка удивлённо сказал Тихон, увидев следующую перемену блюд.

И снова заставил обратить на себя внимание этим возгласом. Славка, конечно, сразу же фыркнул. Ну, это было понятно. Что Забава, их мать, что сам Славка, к приемным детям относились скорее, как к нахлебникам, чем как к равноправным членам семьи. И хорошо, что у неё самой получилось выносить и родить четверых. Иначе…

— Деревенщина, — не удержался Славка. — Ты что, первый раз на воскресном пиру, что ли?

Борис опять нахмурился. Ну, сам виноват, что сын обалдуем вырос. С другой стороны, а когда ему ещё и за характером сына смотреть? Он — дружинник князя Кремны, он дома бывает хорошо, если неделю в месяц. Да, вокруг нет гор и диких источников, то есть выродков мало и нечисть не балует, но кто сказал, что дружинники только этим занимаются? Разбойников по дорогам кто ловит? За обучение стрельцов кто отвечает? Грузы, которые доставляют для крепости, кто охраняет? Порох и ядра обычным купцам не доверишь.

— Ага, — тут же согласился Тихон, накладывая в тарелку распаренной овсяной каши. — Угадал, Вячеслав Борисович. Только я Тихон Глебович, а не деревенщина. Неужели запамятовал?

Глеб довольно хмыкнул. А Борис посмотрел на Тихона с удивлением и одобрением одновременно. Да уж, хорош деревенщина. Княжеского рода. Странно, конечно, что его на воскресный пир после равноденствия не пускали, но так ещё непонятно, что там за род был. Глеб тоже ни разу на пиру с родной семьёй не был. Ну, заведено у них было так, что ребёнок, не прошедший полугодовое испытание силы в роду, вместе со всеми на пиру не участвует, и всё.

— Вот ещё, запоминать…

— Заткнись, — резко, но тихо, сказал Борис. — Голова языком правит или язык головой? Родича оскорбить вздумал? На воскресном пиру? Этому я тебя учил?

— Батюшка, он…

— Он — Тихон ГЛЕБОВИЧ. Твой двоюродный БРАТ, — добавив в голос стали, сказал Борис. — Чтобы я не слышал от тебя ни одного слова до конца пира. Я всё сказал. Прости, Глеб, Тихон. Я дома поясню этому недорослю, что к чему. И не только ему.

— Не переживай, сынок, — с доброй улыбкой вклинилась в мужской разговор Евдокия Викторовна. — Я сегодня расскажу невесткам одну занимательную историю после пира. А молодые и сами разберутся. Так ведь, отроки?

О как. Ну, и правильно. Всё же лучше, чтобы не муж говорил с женой о подобном, а женщины сами разбирались с подобным. А вот то, что матушка решила доверить решение начинающегося конфликта самим ребятам — неожиданно.

— Конечно, бабушка, не переживайте, — лучезарно улыбнувшись, сказал Тихон.