— То есть тот неудачник был всего лишь учеником? — слегка удивлённо уточнил иеромонах. — Теперь понятно, почему его отрок назвал "нахлебником"*, а не магом духа. И почему справился с ним самостоятельно за несколько часов.
— Ты хочешь сказать, что… — поражённо спросил Олан, да и замолчал, не высказав своей догадки. И тут же возмутился, продолжив: — Да не верю! Ни один ребёнок не смог бы взрастить в себе подобную силу духа!
— Да? Прям таки не один? — зло улыбнувшись, спросил священник. — Знаешь, что вас, бриттов, погубит? Себялюбие. То, что погубило и роман. Вы ведь не победили их, а поглотили. А потом и стали единым целым с теми, кто делил людей на низших и высших. "Ни один не сможет!" Ан нет, смог. И не один.
Священник прошёл сквозь ставшую на мгновение призрачной решётку и приблизился к сидящему на полу Олану. А тот, видя, как глаза пленителя наливаются неестественным серо-голубым светом, оцепенел.
— Не смутило, что я воссоздал ваш банальный сюжет с подземной темницей в таких деталях? Нет? Как думаешь, почему? Ну? Догадайся. Давай, шевели извилинами, Петрушка из ярмарочного театра. Давай, думай. А, вижу, нет смысла, — разочарованно протянул иеромонах.
Подошёл к стене, дотронулся до шершавой поверхности грубо обработанного камня, и лишь потом, развернувшись к пленнику, продолжил:
— Я провёл в этой темнице три месяца. Бил руками стены, пытался почувствовать и пробудить родовой дар, несколько раз впадал в уныние и тоску. Плакал, злился, смеялся, грустил. И молился. Молился. И снова молился. По заветам святых отцов вслушивался в слова заученных молитв, закалял разум в размышлениях, укреплял дух в выводах. Детали, частности, слова и поступки, я тысячу раз вспоминал всё произошедшее и искал то, что поможет мне. И нашёл. Но тебе я об этом, конечно, не расскажу. Ты ведь даже не нахлебник. Ты всего лишь прихлебатель, — с улыбкой во весь рот закончил свой монолог иеромонах и растворился, словно его никогда тут и не было.
*Паразит — от др. — греч. Παράσιτος, т. е «нахлебник»
Глава 10. Субботний вечер
— Мда, — сказал доктор, выйдя из комнаты Тихона.
— Что-то не так, Савелий Петрович? — спросила Василиса Никитишна, встав из-за напольных пялец, стоявших у окна.
— Ну, как сказать, — задумчиво сказал доктор, пригладив аккуратную бородку. — А, нет, не переживайте, со здоровьем отрока всё в порядке. Просто… Обычно восстановление после подобных травм занимает больше времени. А Тихон… Уже здоров. Он не пытался нарушать постельный режим? Не вставал тайком?
— Ну, может, и вставал, но этого никто не видел. Попросил дворника столик ему сделать, для чтения и письма. И всё.