— Да я вообще-то о другом, — почесал затылок Тихон. — Деда про Егорку рассказал и про то, что бабушка с ним сейчас в монастыре. Вот и задумался, чем помочь можно.
Василиса Никитишна обернулась на вошедшего Глеба Гориславовича, словно не зная, что сказать. Тот же лишь кивнул и, положив руку на плечо жены, серьёзно спросил:
— А ты можешь?
Тихон чуть не сказал уже ставшее привычным: "смотреть надо", вовремя промолчал, потом вздохнул и ответил:
— Не знаю. Победить духа-паразита — это одно. А исцелить того, у кого проблем не может найти ни целитель, ни священник… Не знаю. Я бы посмотрел на него, если бы такая возможность представилась, но обещать, что смогу чем-то помочь — не имею права. Вот и задумался. Как придёт что-то в голову — обязательно скажу. Матушка, батюшка, я пойду отдыхать, ладно? День сегодня был довольно тяжёлый.
— Иди, конечно, — тут же сказала Василиса Никитишна. — Первый день после болезни, как-никак. А тут и выезд, и Никита Силыч. Добрых снов. Да уберегут тебя от зла Род и Хранитель.
— Да уберегут они от зла всех нас, — с поклоном ответил на благословение матушки Тихон и ушёл в свою комнату.
Глава 20. Не духом единым
Дом засыпал медленно. Сначала Глаша вместе с матушкой убирали со стола, потом матушка с батюшкой о чём-то беседовали за стенкой, стараясь сильно не шуметь. И только через час после того, как Тихон зашёл в свою комнату, всё наконец-то успокоилось. Только после этого Тихон позволил себе полностью расслабиться и войти в пространство своего духа. Оказавшись в круглом зале с тремя огромными дверями и одной аркой, Тихон по привычке почесал затылок и решил, что это не порядок. Оказываться надо на крыльце, а не в холле перед залами памяти. Но да, крыльцо-то он и не создал. Ещё.
Тяжело вздохнув, Тихон вышел в четвёртую дверь и представил себе то самое идеальную террасу, на которой хотел оказаться с самого детства. Ещё первого. Широкие доски на полу, квадратный брус поддерживают такие же квадратные балки покатой односкатной крыши. Полуметровые ограждения, достаточно широкие, чтобы можно было на них присесть. И, конечно, плетёное кресло-качалка с пледом и столиком рядом. А за террасой — всё та же стена серого тумана, из которого будет легко попасть куда угодно.
И как бы ни манило Тихона кресло с пледом — он решительно прошёл дальше, прямо в туман. А потом превратил этот туман в свою комнату, в которой на кровати осталось его тело в глубоком трансе. Конечно, оказаться в реальности в виде духа, было немного безрассудно. И в какой-нибудь деревне Тихон бы подумал трижды, прежде чем решиться на подобное. Но здесь… Здесь даже домовые не высовывались из-за печек, а всяких утоплениц и упырей вообще невозможно было встретить!