— Иди, Корнеев, устал я от тебя, — начальник опять смотрел в окно на сумрачную улицу.

Я покорно встал и зашагал к выходу.

Окончательный крах Ахмедханова.

— Талгат, ты не горячись, — терпеливо увещевал Данилин своего первого заместителя, — Ты сам говорил, что он не остановится. Не верит он, что ты про него забудешь, потому и условия такие выставил.

Данилин уже по второму кругу начинал обрабатывать Ахмедханова, который в силу своего характера и южного темперамента все еще никак не мог смириться с объективной реальностью.

— Константиныч, я к следующей осени на подполковника рассчитывал, зажимал своих, чтобы показатели поднять. С Рязанцевым из следственного Управления через людей отношения выстроил, меня бы поддержали в области! А теперь, что? Мне, майору, капитанская должность?! Как мне землякам в глаза смотреть? А как теперь мне по райотделу ходить?

Было видно, Ахмедханов на грани срыва и Данилин порадовался, что Корнеева нет сейчас в РОВД. Он сам видел в окно, как тот полчаса назад, выйдя из здания, направился к остановке.

— Не драматизируй, Талгат, никто тебя до рядового следователя не понизит. Побудешь пока старшим, а там время покажет. Не навсегда Корнеев у нас. Есть основания полагать, что ему карьеру строят, а значит в райотделе он не задержится. Поднимется в город, либо в область, — как мог успокаивал Данилин своего заместителя. Пока еще заместителя.

— Константиныч, у нас в отделе нет вакансии старшего, ты же знаешь! — больными глазами посмотрел на шефа Ахмедханов.

— Освободится вакансия. Скоро освободится, — отвернувшись, произнес Данилин. — Алдарова на твое место встанет, — добил он и без того потерянного Ахмедханов. — А чего ты, Талгат Расулович, хотел? Чем ты ей еще рот заткнешь?

Данилин, повернулся к вскинувшемуся собеседнику и уже совсем недобро посмотрел ему в глаза.

— Ты же понимаешь, что, если это дерьмо вылезет наружу, то весь райотдел наизнанку вывернут. И тогда ты уже не в старшие следователи пойдешь, и даже не в рядовые, ты в народное хозяйство пойдешь. Гайки крутить. Это, если, конечно, тебя туда еще возьмут! И вот после этого ты уже никогда не поднимешься, потому что тебя из партии выпрут. С громким треском выпрут. Ты ведь Ленина ругать вздумал. И не в пьяном угаре, а на совещании в моем служебном кабинете, да при всех моих подчиненных.

Данилин перевел дух.

— Ты начинай гордиться, Талгат! Скоро про тебя в Главном политуправлении МВД СССР знать будут. И министр про тебя узнает! По имени, по фамилии и даже по отчеству! И про наш райотдел, благодаря тебе он тоже узнает. Во всех подробностях!