— Чего ты хочешь? Жизнь Ахмедханову сломать? — Данилин прикурил сигарету и, выйдя из-за стола, подошел к окну. На меня он старался не смотреть пуще прежнего.

— Хочу спокойно работать. Я, товарищ майор, Ахмедханову ничего не должен. Куражиться надо мной он больше не будет. На то у меня есть свои прямые и непосредственные начальники. Это вы, Алексей Константинович, и Зуева! — тоже, уже напрочь выключив дурака, выстреливал я ему в спину четкие фразы.

— Тебе не нужно ходить к Копылову. И ни к кому по этому поводу тебе ходить не нужно. И будет лучше, если ты забудешь об этом инциденте. А Ахмедханов тебя оставит в покое, это я тебе обещаю! — Данилин повернулся ко мне лицом.

Наступил критический момент и бездарно слить достигнутое преимущество было бы обидно. Но я и не собирался ничего сливать. Для проявления такой глупости я был слишком стар. Очень стар. Суперстар.

— Ничего не получится, Алексей Константинович. Мы оба с вами знаем, что Талгат Расулович меня сожрет. Не сейчас, чуть позже, но обязательно сожрет. А вот нехорошая информация про сегодняшнее и так обязательно уйдет из отделения. Даже без моего малейшего участия. Слишком уж много людей наблюдали это антиленинское безобразие, — при слове "антиленинское", старший товарищ дернулся, как от удара током.

А я продолжил.

— Ахмедханов мастер врагов наживать. Сдадут его. Вы же сами это понимаете, — конкретизировать относительно Алдаровой я даже не стал, рассудив, что эти бесхитростные пазлы он уже и сам сложил.

Данилин сверлил меня злым взглядом и молчал. Как бы он не переоценил мое желание поскандалить слишком громко. Судя по всему, он уже благоразумно переживал не столько за Ахмедханова, сколько за себя. Пока он не наговорил непоправимого и, соответственно, необратимого, я начал выдавать свои разумные предложения.

— Если Талгата Расуловича на партийном собрании накажут выговором за слабое знание ленинского наследия, а также за недостаточное применение ленинских принципов в руководстве подчиненными и он, в порядке самокритики, сам напишет рапорт о переводе в простые следователи, тогда я не пойду к Копылову, — я выдохнул длинную тираду-приговор.

Данилин вернулся на свое место и потянулся за сигаретами.

— Корнеев, в этом отделении я начальник! — закурив, произнес он, все также не глядя в мою сторону. — И ты у меня под ногами не путайся, на голову наступлю! — я понял, что карьера джигита посыпалась. Списал его начальник из своих замов. Как есть, списал! Я выдохнул.

— Товарищ майор, да нет у меня никаких лишних амбиций! Я вообще не рвался сюда, меня к вам из кадров городского УВД направили. Вы при желании в этом сами можете убедиться. И потом, Алексей Константинович, в чем моя вина? В том, что я не дал Ахмедханову себя гнобить ни за что? — доверительно обратился я к старшему товарищу с вопросами, на которые, впрочем, и не ждал ответов. Надо сглаживать концовку разговора, во врагах мне Данилин уж точно никак не нужен.