Я поудобнее устроился на стульчике и приготовился к первой части Марлезонского действа. По моим расчетам, меня сейчас будут пытаться загнать под лавку. А когда это не получится, последуют взывания к моим лучшим человеческим чувствам.

— Сергей, ты чего сегодня утром устроил? Ты в нашем коллективе всего-то ничего проработал, а неприятностей от тебя уже столько набралось, что я начинаю сомневаться, а нужен ли мне в отделении такой следователь?!

Данилин с суровым видом смотрел на меня, очевидно ожидая оправданий и обещаний исправиться. Но я молчал, преданно глядя в глаза начальника. Облегчать ему жизнь я не собирался, пусть сам придумывает аргументы и изобретает психологические этюды.

— Я вижу, ты не хочешь признавать ни дисциплину, ни субординацию. Или, может, ты не понимаешь, что это уже не институт и, что здесь все по-взрослому? Ну так мы тебя поправим. Тебя сюда силой не загоняли, не хочешь служить, пойдешь народное хозяйство поднимать.

Тут, от такой пошлой демагогии мне некстати, а, может, и, наоборот, вполне кстати, вспомнился мой самый первый армейский замполит. Вспомнилась мне эта бородавка совсем не по-доброму, и я еще сильнее сосредоточился.

— Ты уже не студент и даже не стажер, ты офицер милиции и скидок на молодость тебе не будет, — совсем строго продолжил Данилин — Это я тебе не как начальник, а как старший товарищ говорю, — и, немного смягчившись, уже менее сурово посмотрел на меня строгий, но справедливый старший товарищ.

Ко всем этим этапам разговора мудрого зверя с глупым щенком я был готов, и мое лицо выражало полное понимание услышанного. Всем своим видом я давал понять старшему товарищу, что перебивать я не намерен и готов его слушать дальше.

Судя по промелькнувшей недовольной тени по лицу майора, на такой длительный спич он не рассчитывал и уже хотел бы послушать мои сбивчивые оправдания.

Я снова разочаровал Алексея Константиновича, еще больше выпучив глаза в его сторону. Почтительно, но по-прежнему молча.

— Сергей, я пока еще не докладывал руководству о твоей безобразной выходке. И Талгата Расуловича уговорил этого не делать. Но ты ведь понимаешь, что отреагировать на твой проступок я обязан? — опять заметно построжавший старший товарищ уже не скрывая суровости, глянул на меня.

— Понимаю, — решил я не баловать Данилина красноречием и опять заткнулся.

— Сергей, если ты извинишься перед майором Ахмедхановым и пообещаешь впредь вести себя как нормальный советский офицер и комсомолец, я постараюсь тебя прикрыть в этой ситуации. Но учти, это последнее мое предупреждение, — доверительно произнес старший товарищ, по-отечески глядя на меня.