— Нет, Александр, не надо мне гонорара! Вот когда попрут из милиции и стану я адвокатом, вот тогда я с вашего брата семь шкур драть стану! Потому, как овес нынче дорог. А пока ступай с миром и помни, что я тебе про Парамонова говорил! — отмахнулся я рукой от благодарного искусителя.

Брусенцов посмотрел на меня сочувственным взглядом, который, кроме, как евреям, мало кому удается, вздохнул и пошел на выход, покачивая головой. Похоже, этот юноша по своей врожденной предприимчивой мудрости опередил не только время, но и практичность старого мента в теле суетного и вздорного младенца.

— Стой! — в отбитой голове все же мелькнула прагматичная и на удивление здравая мысль, — Ты, Александр, пожалуй, прав, только выйди на минутку в коридор!

На другом конце долго не брали трубку. А потом еще дольше не могли меня понять, зачем мне нужны всего лишь две цифры. Или три. Но я все же следователь и своего добился. Вся необходимая информация поместилась на клочке бумаги со спичечный коробок.

— Такой размер среди твоего вещевого довольствия есть? — протянул я бумажку подпольному негоцианту страны советов.

— Есть. Тридцать шестой, он ходовой! Есть! — что-то поняв, заулыбался взяткодатель.

— Вот и отлично! Отнесешь сегодня вечером вот по этому адресу, — я написал координаты Лишневских на втором клочке бумаги.

— Стой! — я опять тормознул повеселевшего Брусенцова, кинувшегося к дверям, — Садись, пиши расписку, что деньги за сапоги получил! — я полез в карман за остатками зарплаты. — Только имей в виду, по твоей барыжной цене платить я не буду! Сам по какой брал?

— Девяносто, — мотнул головой планово-экономический студент, приподняв голову от расписки.

— Здесь полтинник, — протянул я ему пять красненьких, — Остальные в следующую зарплату!

Студент вздохнул, еще раз укоризненно покачал головой и оставив на столе расписку, покинул кабинет.

А я был доволен собой. И тем, что вовремя вспомнил не раз виденные в коридоре ректора Лишневского унылые чоботы его сестрицы. Негоже профессору и доктору исторических наук позорить соцреализм и легкую промышленность самого передового строя тряпочными ботами «прощай молодость».

До вечерней оперативки времени оставалось только на постановление о назначении экспертизы. Надо было обязательно выполнить все указания Данилина, поскольку разбавлять грядущую свару попреками в нерасторопности и разгильдяйстве я не хотел.

Оперативка проистекала более нервно, чем вчера. Данилин и Ахмедханов час назад вернулись из области и еще искрились от полученной там энергии. Нерадивыми были признаны почти все присутствующие и сердитое руководство, находясь в изрядном тонусе имело провинившихся в два смычка. Интенсивно и без какой-либо смазки. Невзирая ни на пол, ни на возраст, ни на вероисповедание.