Хорошо, что мой застенчивый оппонент, подкравшийся ко мне из-за стенки остановки, решил придержать меня, обхватив сзади руками. Наверное, он думал, что кто-то из подельников сначала пройдется по моим карманам. Прихватил он меня по-колхозному, а не так, как учат на занятиях по армейскому рукопашному бою. Точно также, как и саданул мне в ухо. Сильно, но не шибко эффективно. Хотя, ухо по-прежнему звенит и звенит, надо сказать, звонко. Бить его каблуком по стопе я не стал. Зимняя обувь злодея запросто могла свести мои усилия на нет и спасти ногу мерзавца. А вот не приголубить его морду своим затылком, в такой ситуации было бы грешно. Опять же, шапку этот ублюдок с меня сбил. И я приголубил. Сначала до максимума подав свою голову вперед, а потом уже изо всей силы и очень резко назад. Не имея глаз на затылке, я не боялся промахнуться, потому как горячее дыхание и смрад перегара указывали цель достаточно информативно.

Хруст переносицы и, скорее всего, других костей носа ненамного отстал от вопля лишенца. Понимая, что он уже не боец, я не стал даже оборачиваться, а не то что добивать его. За остановкой слышались мат, визг и еще мат, только в женском исполнении. Как ни хотелось свинтить, но пришлось выдвигаться в сторону нецензурщины и прекращать праздник еще двоих защитников отечества.

Увиденная за остановкой картина, сомнений никаких не оставляла. Нам с Полиной встретились специалисты широкого профиля. Помимо материальной заинтересованности, злодеи проявились и в плотских пожеланиях. В прогале между задней стеной будки и забором пансионата, два деклассированных элемента самым активным образом готовили барышню к употреблению. Шапка и дубленка моей попутчицы уже валялись в стороне, а сама она билась в руках одного из половых агрессоров. Тот одной рукой захватил ее сзади за шею под подбородок, а второй клешней блокировал руки. Его подельник, наклонившись, шарился в ширинке джинсов барышни. Та извивалась и дергала ногами, сдавленно хрипя из-за пережатого горла.

Вожделеющие быдланы настолько увлеклись силовой прелюдией и близкой перспективой половых радостей, что по первости пропустили мое появление. Сделав два шага вперед, третьим я с размаху въехал ботинком по морде склонившемуся к причинному месту девушки. Причем сделал это со всей классовой ненавистью ударенного в ухо потерпевшего, на которую только был способен. Звон в голове с правой стороны и боль мягких тканей лица не способствовали ни рассудительности о правовых последствиях такого удара, ни толстовскому смирению. Соискатель полининой промежности хрюкнул и отвалился к стене остановки.