Я развернул студенческий билет. Гудошников Валентин Ильич, студент третьего курса юридического факультета. Надо же, он еще и коллега. Хоть и будущий. Впрочем, теперь уж вряд ли. Теперь у него другая стезя. Времена нынче кондовые и воровская среда еще не скурвилась от шальных денег и эротического переплетения с властью. Свои традиции синие пока еще блюдут, а, значит, Гудошников в самом скором времени без всякого медицинского и гормонального вмешательства превратится из Валентина в Валентину. Ну так туда ему и дорога, жалости я к нему не испытывал. Сильничать девок за обоссанными остановками его никто не заставлял.

— Старшина, там девушке плохо, поговори с ней, успокой, а я пока этого постерегу, — обратился я к пээмгэшнику, — И скажи своему водиле, пусть разворачивается, клиента грузить будем!

Отослав свидетеля, я придвинулся к Валентину Ильичу, закрыв его своей фигурой от патрульной машины. Пациент, сидя на льду, скулил и трясся. Дождавшись, когда машина начала разворачиваясь маневрировать и когда двигатель загудел громче, я ухватил мерзавца за свернутый нос и немного его повернул. Вопль злодея был таким, что он даже перекрыл шум мотора. Хорошо, что оба милицейских были внутри машины и вряд ли слышали стенания Гудошникова.

— Говори, падла, кто третий, иначе совсем нос вырву! — крутанул я нюхательный орган насильника в обратную сторону и тот опять взвыл.

— Говори, сука! — большим пальцем левой руки я почти изо всех сил надавил ему на глаз.

Чтобы подонок не дергался, я припер его коленом к забору. Чувствуя, что пальцы правой руки скользят по морде задержанного, я отпустил его покалеченный рубильник и вытер измазанную в крови и соплях руку об его меховой воротник.

— Больно! Отпусти! Я скажу! — гундосо верещал комсомолец Гудошников, — Ладягин! Яшка Ладягин! Он с Запанского, сосед бывший, — быстро шепелявил разбитым ртом паскудник, а я постепенно ослаблял давление на его зрительный орган.

УАЗ подполз к нам кормой. Старшина и водитель общими усилиями запихали Гудошникова в задний собачник.

Когда мы вернулись к остановке, там уже находилась прибывшая из Ленинского райотдела следственно-оперативная группа и скорая. Первой потянули в освещенный салон медпомощи девушку. Потом Полина вылезла, но следующим вместо меня медики запустили Гудошникова. Эскулапам его здоровье показалось более подорванным, чем мое. А меня начал опрашивать упитанный мужичок в милицейской шинели с капитанскими погонами. За остановкой время от времени мерцали вспышки, очевидно там работал эксперт.

Покрутив в руках мое удостоверение, капитан, не скрывая радости полез в дежурную машину к рации. Его поднявшееся настроение загадкой для меня не являлось. Я мент, а значит формально это не его подследственность, так как посягательство на мою персону должна расследовать прокуратура. Потом разберутся, что я, не будучи на службе, загремел в потерпевшие, но это потом. Оставалась, правда, попытка изнасилования, но поскольку, барышня несовершеннолетней не выглядела, то и эта радость достанется тоже прокуратуре.