Наверное, это от ядреного морозца дурацкие мысли так неуемно резвятся в моей бедовой голове. Все-таки без шапки в феврале грустно. Градусов за пятнадцать вниз. Да и прилетело в очередной раз не слабо. Хорошо, хоть, не много. А полковник тем временем, ни на кого не обращая внимания, подхватил своего детеныша и уселся вместе с ней на заднее сиденье «Волги». Следак в панике, как упоротый смертник бросается под вражеский танк, кинулся на персоналку. Но тут-же успокоился, увидев, что водитель полковника выходит из машины.

Из подъехавшего желтого УАЗа выбрался мужик с недовольным лицом. Был он в цивильном, но даже не стоило гадать, кто это. Так и есть, ее величество прокуратура.

— Слава богу! — не удержался милицейский капитан, нацепил на лицо озабоченность и с достоинством направился к приехавшему.

— В машину иди, хватит курить! — раздался за спиной негромкий, но раздраженный баритон.

Я обернулся, у белой «Волги» стоял полковник. Водитель послушно бросил сигарету, и молча полез на свое водительское место.

Заметив, что я смотрю на него, полкан призывно махнул мне рукой. Слов на меня он тратить не захотел.

Кобениться я не стал и направился на призыв, понимая, что зовут меня не только для того, чтобы просто полюбопытствовать относительно моей личности. Все, что полковнику было нужно, он уже узнал у дочери.

— Если ты не в курсе, я заместитель начальника УВД на транспорте. Зовут меня Валерий Дмитриевич. Дорохов. Дочь говорит, ты в милиции служишь? Это так? — мужик буравил меня тяжелым взглядом и когда я согласно кивнул, продолжил, — Докладывай! Что было, как было?! — он заложил руки за спину и продолжал разглядывать меня.

Пришлось излагать. Полковник слушал молча, не перебивая. Не вдаваясь в ненужные подробности, закончил я минуты через две.

— Теперь слушай меня! — Дорохов развернул меня от машины, заметив, что дочь обеспокоенно наблюдает за нами в окно.

— Был разбой. Там ведь нож был? Дочь ничего не путает? — он заглянул мне в лицо и дождавшись положительного ответа, вернулся к своему монологу.

— Вот и отлично! Вещи эти мерзавцы у вас забрали, нож у них был, значит, разбой. А вот покушения на изнасилование не было, ты понял? — Валерий Дмитриевич взял меня за пуговицу, — Моей дочери такая слава не нужна! А за разбой этим уродам дадут по максимуму, уж я прослежу!

— Если сто семнадцатая прицепом пойдет, даже через пятнадцатую, они больше получат! — не согласился я.

— Пацан ты еще! Главное, не сколько сидеть, а как сидеть! А уж я постараюсь, чтобы сиделось им плохо! — продолжил вразумлять меня полкан. — Ладно, ты иди, а то вон, прокурорский следак там уже икру мечет. И помни, что был только разбой! Все равно Полина заявлять попытку изнасилования не будет. И эти уроды тоже не враги себе, лишнего на себя не возьмут, — Дорохов замолчал и отвернулся, показывая, что сказал все, что хотел.