— Короче, лейтенант, сам понимаешь, я сейчас начальника райотдела из-за стола поднимать пойду, — майор развел руки, — Ну, а ты пока начинай думать, как отбиваться будешь! — Айрапетян ободряюще похлопал меня по плечу и пошел в дежурку.

Да что ж такое!.. Из одной жопы и сразу в другую! Облпотребсоюз, это средоточие дефицита в эпоху совка и, соответственно, скопище связей. Если майор не ошибается, то совсем скоро на меня спустят всех собак этой области. И без того невеселое настроение стало совсем унылым. Проводив взглядом предупредившего меня о надвигающемся геморрое майора, я пошел к клеткам. Помдеж с сержантскими погонами закрывал в ячейке шкафа мешок с ремнем, шнурками и содержимым карманов задержанного. Подняв на меня глаза, он вопросительно посмотрел.

— Слушай, дружище, а покажи мне того, которого с шапкой задержали? — обратился я к нему, — Его ведь к вам доставили?

— Смотри! — сержант достал из ящика стола связку с громадными ключами, встал и подошел к двери с четвертым номером.

Я зашел в открытую им камеру и оглядел сидящего на шконке субъекта. Сидел он, откинувшись на «шубу» стены с открытым ртом и тихо стонал. Почти все лицо, от глаз до верхней губы у него было залеплено марлевым тампоном. Я постарался запомнить его одежду. Скоро допрос, а я своего обидчика даже не видел. Непорядок! Но теперь его приметами я владею, не отопрется. Рассматривать его дальше не имело никакого смысла, даже, если содрать с него повязку. Физиономия у него сейчас такая, что и родная мама не поймет, кто перед ней. Перелом переносицы и прочих костей носа всегда дает обширный маскирующий эффект.

— Это ты его? — уважительно поинтересовался сержант, — Два раза уже ему скорую вызывали! Он просил, чтобы его на больничку увезли, но врач сказал, что содержать можно.

— Жди, сейчас еще одного такого же привезут. Подельника его, — обрадовал я помдежа и пошел на выход, очень уж дух тяжелый у камер был.

Хотел выйти и подышать свежим воздухом, но не срослось. Со стороны улицы из предбанника с папкой в подмышке ворвался опер Жданов. Сейчас он был бодрее, чем, когда я его впервые увидел час назад. Весело подмигнув мне, он подхватил меня под руку и потащил к себе в кабинет.

— В Запанской ездил за Ладягиным. Дома только мать с бабкой, но я у него в комнате порылся, пошли карточки посмотришь и заодно чайку попьем! — опер поймал кураж и был рад раскрытию тяжкой статьи. — Теперь долго не пробегает! На неделе задержим! Он уже за грабеж судим, месяц, как по УДО вышел и сейчас под надзором находится.

Мы поднялись в его кабинет на втором этаже. Все, как и положено, как в любом оперском логове. Два стола со стульями, двухъярусный сейф, затертое кресло и раскладушка в углу. В глаза бросалась коробка из-под телевизора, прислоненная к сейфу. С наваленными в ней на три четверти картонными упаковками магнитофонных катушек.