— Мы тебя довезем! — обрадованно откликнулась девушка, — Папа сейчас выйдет и довезем! Ты где живешь? — она поплотнее запахнулась в свой югославский кожушок, ценой в четыре моих зарплаты.

— Рядом с Ленинской библиотекой на проспекте, — вынужден был сообщить я координаты своей берлоги. Вернее, квартиры доктора истории Левенштейн.

— Ты с родителями там живешь? — беспечно поинтересовалась девушка, разглядывая мою правую сторону физиономии и распухшее ухо.

— Один живу. Квартиру снимаю, — ответил я, засовывая руки в карманы, — А родителей нет, сиротствую, — без умысла давить на жалость, удовлетворил я любопытство Полины.

Теперь барышня смотрела с жалостью не только на мое ухо, но и на всего остального меня. Такого искреннего сочувствия я не ожидал и даже умеренно застеснялся. Нечасто в последнее время мне кто-то сочувствовал без какой-либо корысти для себя.

Из распахнувшейся двери райотдела стремительно вышел полковник-отец. Шинель на нем была расстегнута и сам он был неспокоен. Увидев меня, он обрадовался. Но, как-то нехорощо обрадовался, не по-доброму.

— Что, лейтенант, продался?! — еще не дойдя до нас с дочерью, начал громогласно корить меня транспортный милиционер, — Далеко пойдешь, Корнеев! Следователь, мать его за ногу!

Дорохов уже стоял напротив меня и заложив руки за спину злобно рассматривал мое мужественное от побоев лицо. На присутствие дочери он не обращал никакого внимания.

— Это я, товарищ полковник, с вас пример беру! Негоже мне, лейтенанту, быть принципиальнее полковника! — не сдержался я, с тоской понимая, что теперь придется переться пешком.

— Папа! — возвысила голос дочурка, когда полковничья шинель уже вздыбилась от набранного в грудь возмущенного воздуха, — Папа, не смей! Сергей меня спас! Не ругайся на него, ему и без того плохо, его по голове ударили! — вклинилась между нами полковничья дочь.

Если бы только знала эта милая добрая девушка, сколько раз меня ударяли по голове! И тогда, и теперь… Я и сам удивляюсь, как она, бедная, еще таблицу умножения помнит! Про УПК и другие нормативные акты, я уже молчу!

Начальствующая грудь мента-транспортника беззвучно сдулась и только глаза его сверкали в мою сторону с прежней непримиримостью. Он наконец-то обратил внимание на присутствие девушки и взял себя в руки.

— Ладно, пошли в машину! — он приобнял дочь и попытался увлечь ее в сторону «Волги», — Простудишься и мама дома с ума сходит, еле убедил ее остаться! — мазнул меня недобрым взглядом напоследок полкан.

— Хорошо! — не тронулась с места упрямая в папу дочь, — Только сначала Сергея завезем, нам как раз по пути! — она исподлобья вперилась в родителя.