Из больнички я вышел с листком о временной нетрудоспособности. И со смутной тревогой относительно грядущего всплеска неприязни со стороны своего прямого и непосредственного руководства. Однако предстояло еще посетить аптеку. В райотдел ехать не имело смысла, я решил, что о своем увечьи извещу Зуеву по телефону. Осмыслив все ближайшие перспективы, неторопливой походкой официально больного человека, пошел домой. Болеть, так болеть...

Однако долго болеть у меня не получилось. И причиной тому послужило не высказанное мне неудовольствие Лидией Андреевной в ответ на мое сообщение о травме. Когда, поборов сомненья, я поднял трубку телефона, то услышал в ней голос своего друга Вовы Нагаева.

— Здорово! Встретиться надо! — не стал растекаться по древу мой бывший напарник, — Звонил тебе на работу, сказали, что ты на больничном, ты живой? — Вова, как всегда был немногословен и прямолинеен.

— Живой! А что там у тебя? Телефон стерпит? — осторожно поинтересовался я.

После недавних событий вокруг «мясухи» и увезенной спецэтапом в столицу областной номенклатуры, уверенности в том, что связанные с нами телефоны не стоят на ПТП, у меня не было.

— Хрен его знает! — усомнился и Нагаев, — Лучше бы ты приехал! Давай на опорном встретимся, ключ ведь еще не выбросил? А я сейчас тоже туда направлюсь, только почту получу!

После известных событий, майор Локтионов таки перебрался назад в областное УУР, а старшим в группе стал лейтенант Нагаев. И рад этому старшинству он не был совсем. Оклад по новой должности у него увеличился на пятнадцать рублей, а геморрой вырос в пятнадцать раз больше прежнего. К ответственности за себя и только за свою территорию добавилась забота за двух подчиненных и за их землю.

Как официально больной человек, перед выходом из дома я налупился двойной порцией пельменей и осторожно натянув шапку на побитую в очередной раз голову, вышел из дома. До бывшего моего участка предстояло добираться минут тридцать на автобусе.

Когда я прибыл на место, там уже был Вова. И стояли наготове два граненых стакана. А на газете Нагаев резал ножом комок чак-чака. Все, как прежде…

— С тобой Боровикова встретиться хочет, — осторожно отпивая из стакана крепкий чай-кипяток, сообщил мой друг, — Очень хочет! — подумав, добавил он.

— Она сегодня весь день будет в комплексе, можем прямо сейчас к ней проехать, — не глядя на меня, добавил Вова, — Мне она так и не сказала, зачем ты ей понадобился, говорит, ты знаешь.

— На прежнюю работу она хочет вернуться, — предположил я, — Только вот при чем тут мы с тобой, я не понимаю! Во всяком случае, ничего другого мне она не говорила, — пожал я плечами.