От красноречивости увиденного я впал в ступор.

— А меня, вот, с работы пораньше отпустили… — как-то виновато сообщила мама.

— … эмпасиблэ манэжэ, — прочувствованно закончил песню Адамо, и на нас упала звенящая тишина.

— Мама, — решительно выпалил я, — это не то, о чем ты подумала…

И тут я явственно ощутил, что густой туман абсурда, окутывавший меня последнюю неделю, достиг, наконец, своей максимально возможной концентрации.

«Лучше бы это, действительно, ребята Андропова пришли», — промелькнуло в голове тоскливо.

Мама посмотрела на меня с отчетливым удивлением и, даже, озабоченностью:

— Вообще-то, — осторожно, словно ступая по хрупкому льду, сказала она, — я пока успела подумать только о том, что девочка неаккуратно разбросала одежду, и ткань может помяться.

Из-за моего плеча раздался придушенное сипение. Я крутанул головой и, наконец, увидел, как на самом деле выглядит лицо цвета мака.

Обессиленно прислонился к косяку и с беспомощностью понял, что с мыслью о пике сумрачного абсурда я поторопился — тут нет переломной точки, это — экспонента, и меня несет по ней все выше и выше.

— А мы тут… — неловко развел руками и запнулся.

«… плюшками балуемся», — игриво хохотнул, заканчивая фразу, внутренний голос, и я болезненно поморщился.

Мама, прищурившись, молча разглядывала то меня, то Ясю, и лицо ее едва заметно подрагивало.

Я пригляделся к блеску глаз.

«Да она же веселится!» — осенило меня.

Я с укоризной покачал головой, а потом с облегчением провел подрагивающей ладонью по взопревшей шее.

Поняв, что разоблачена, мама всплеснула руками и восторженно закатила глаза к потолку:

— Боже! Дети, видели бы вы себя со стороны! Ясенька, девочка, — она проскользнула мимо меня, приобняла девушку и быстро затараторила, — лапочка, извини, пожалуйста, ну, извини, извини, не сдержалась. Это было бесподобно! Все прямо как в итальянской комедии, один в один, а слова сами прыгали мне на язык…

Яся порывисто выдохнула и обмякла.

— Ох! — она посмотрела на меня поверх маминого плеча. Взгляд ее был расфокусирован, а голос плыл. — А я уже успела ощутить себя падающей в пучину порока…

Спина у мамы мелко затряслась.

— Вы меня в могилу вгоните, — ее голос звенел.

— Ну, что, — я мрачно взглянул на Ясю, — хотела немного поволноваться? Желание исполнено.

Она отстранилась от мамы и поплотнее запахнула халат.

— Я пойду, переоденусь? — спросила неуверенно.

— Да ходи так! — жизнерадостно воскликнула мама, — что уж теперь-то…

— «Зачет» нам за клоунаду, — прояснил я Ясе ее позицию.

— Ну, хватит, — развернулась ко мне мама, — ты девочку обедом накормил?