Она прерывисто вздохнула и подняла голову, с надеждой посмотрев мне в глаза:

— Правда? Правда-правда?

— Честно-пречестно. Верь мне. Пожалуйста.

Яся миг помедлила, потом кивнула. Лицо ее расслабилось в чуть кривоватой улыбке, в которой можно было разглядеть и удовольствие и самоиронию. Девушка сделала полшага назад, и взгляд ее опять дернулся к зеркалу.

Я с облегчением улыбнулся:

— Хороша, чертовка, хороша… А теперь пошли на свет. Будем подгонять.

В принципе, особо переделывать ничего и не пришлось. Платье сразу село хорошо — крой был выбран свободный, да и легкая джинса не требует тщательной подгонки под фигуру.

— Ну, вот… — протянул я довольно, — можешь переодеваться обратно. А я сейчас за часок стачаю все начисто, обметаю швы и завтра принесу тебе его в школу. Отгладишь и можешь на днюхе в воскресенье уже в нем выступать — мне будет приятно.

— Ой, а можно я здесь посижу? Посмотрю. Ну, пожалуйста…

Я усмехнулся:

— Да сиди. Даже хорошо, потом еще раз примерю. Ты, тогда, вон, — махнул рукой, указывая, — мамин халат махровый пока накинь, чтоб с формой не мучиться.

Яся покрутилась вокруг машинки, наблюдая за работой, но быстро свыклась с мыслью, что контролировать мои швы не надо.

— Умело ты, быстро и ни одного лишнего движения, — оценила она скорость, с которой я стачивал кокетку с поясом. — А у нас никто и не знает.

— И слава богу, — испуганно воскликнул я, — пусть так и остается. Мне ж девчонки проходу не дадут. Да что девчонки, ты Кузю представь. От этой так просто не отобьешься.

Яська захихикала, потом прищурилась с иронией:

— Что, и от Томы утаишь?

Я задумался, но руки машинально продолжали делать свое дело.

— Да нет. К новому году что-нибудь сошью в подарок. Вот только как снять с нее размеры тайком, чтоб сюрприз был?

Яся кивнула, принимая задачу, а затем повернулась, пристально разглядывая «Ригонду».

— Дюх, у тебя пластинки какие-нибудь есть? — решилась наконец она.

— Там, внизу, выбирай, — махнул я в сторону тумбы.

Она выволокла стопку и некоторое время с азартом в ней копалась.

— О! — отобрала один конверт, — Сальваторе Адамо! Можно?

— Ставь, конечно, — кивнул я, отстригая нитку.

— А как? — она с опаской кивнула на проигрыватель.

— Смотри.

Я поднял крышку проигрывателя, затем осторожно взял диск за края и бережно опустил на резиновую подкладку вертушки. Вжал кнопку, и черное виниловое тело начало медленно и торжественно вращаться. Неторопливо провел от центра к краям кругляком с бархоткой, убирая редкие пылинки. Двумя пальцами осторожно приподнял звукосниматель и наклонился, прицеливаясь. Плавно, как пилот, нашаривающий колесами полосу, опустил, и игла поймала дорожку. В динамике мерно зашуршало.