— Не надо печалиться… — предложили «Самоцветы», и я согласился с ними.

Ну, ошиблась, ляпнула… А, все почему? Потому, что нет в ней сучьей жилки. И это — замечательно. Так бы и законсервировать…

— Боишься, что парни засмеют? — уточнила она, порозовев.

«Ага, чует кошка, чье сало съела…» — умилился я ее смущению, а потом озабоченно признался:

— Нет, что девчонки на лоскутки раздерут.

— О! — глаза ее округлились, и она дернулась, испуганно оглядываясь на Кузю, — об этом я как-то не подумала…

— Вот-вот, — кивнул я, — подумай…

— Мир не прост, совсем не прост… — практически без перерыва пошла новая песня, но я нажал кнопку «стоп». Все. Действительно — стоп.

Попрощавшись с хозяйками на пороге.

— Все будет хорошо, — шепнула мне в ухо Яська.

— С днем рождения, подружка, — чмокнул я ее в завиток у уха.

Мы вывалились на улицу гурьбой, но быстро разбились на сцепки. Я привычно взял Тому под руку, другим моим плечом тут же мягко овладела Кузя. Пашка незамедлительно спарился с Иркой, а закрутившегося в недоумении Сёму ловко прихватила Томина мама. Так и пошли.

— Наташа, ты только не говори в классе никому про то, что Андрей шьет, хорошо? — попросила, заглянув через меня в глаза Кузи, Тома.

— Конечно-конечно, — широко улыбнулась та и охотно пообещала, — я никому ничего не скажу… Пока не переговорю с Андрюшей, — и поплотнее прижалась к моему плечу.

— Спасибо, — чистосердечно поблагодарила Тома и с облегчением выдохнула.

Кузя негромко фыркнула и снисходительно посмотрела на нее.

— Мы ведь поговорим, Андрюш… Потом? — негромко уточнила она.

— Ты губку-то нижнюю закатай, — посоветовал я, — в том платье материалов на четвертак.

Наташа посмурнела, но через несколько шагов ей в голову пришла какая-то мысль, и она аж взметнулась:

— Да откуда это у те… — и клацнула, недоговорив, зубами.

В глазах у нее зажглось напугавшее меня понимание.

— Ах-х… — выдохнула она и блеснула белозубой улыбкой, — как… Как это интересно… — и промурлыкала мечтательно, — мы обязательно, обязательно поговорим. Потом.

Воскресенье, 11 декабря 1977, день

Около границы Ленинградской и Новгородской областей.

«Ровно месяц назад», — в сотый, наверное, за сегодня раз удрученно подумал я, скользя взглядом по проплывающей мимо заснеженной равнине. Окно вагона густо заиндевело изнутри, и пришлось долго дышать в одну точку, чтобы увидеть, как жмутся к стволам деревьев зализанные ветром сугробы, а черные от времени деревянные домишки на редких станциях с трудом удерживают крышами толстые пласты снега.

Поезд вырвался на высокую насыпь, и кроны деревьев поплыли далеко внизу. Загрохотало, и потянулся длинный мост через Волхов.