— Попробую задать вопрос. Может, ответят…

Устинов поглядел на него очень внимательно, потом безнадежно махнул рукой:

— Да нет, не ответят. Плотность атмосферы гуляет в зависимости от солнечной и геомагнитной активности, и это дает большую ошибку прогноза: десять-пятнадцать процентов от оставшегося времени существования спутника. На такой скорости, как сейчас, даже номер последнего витка не угадать. Полпланеты получается…

— Я все ж попробую… Есть шанс, — Андропов ненадолго замолк, что-то прикидывая, а потом тихо добавил, — и, думаю, это — хороший шанс.

Понедельник, 09 января 1978 года, утро.

Ленинград, ул. Чернышевского

Синти забилась в самый темный угол небольшого зала. Воздух был спертым — вентиляция здесь отсутствовала. Далеко не парадные стулья скрипели под согнанными на инструктаж русистами, но это было единственное защищенное от прослушки помещение консульства, в котором можно собраться такой большой группой.

Бессильно привалившись к холодной стене, Синти тихо тосковала. Как все здорово начиналось, сколько было планов, какие мечты — и как все это может бесславно закончиться…

Воспоминания накатывали на нее, словно ледяные омерзительные волны — одна за одной, различаясь меж собой лишь мелкими гадкими деталями. Накатывали и откатывали, постепенно размывая ее щенячий оптимизм и уверенность в себе.

А ведь, когда приехал новый консул, ничто не предвещало беды. Да, было уже понятно, что Станция оказывается под политическим контролем и давлением — но лично ей-то, Синти, какое дело? Пусть начальники бьются лбами.

Они и бились за закрытыми дверями кабинетов, точно два барана, высекая рогами искры. Фред в те дни возвращался от Дрейка охрипший, с глазами, белыми от бешенства, и вытягивал сигарету в пять затяжек.

Потом они до чего-то договорились, и наступил шаткий мир.

Синти было не до этих игрищ — она с азартом шла по следу, и было уже, похоже, «тепло».

Помог Джордж, буквально за три месяца освоивший толковища чудаков этого города. Как-то он тихо подвалил к ней и, довольно щурясь, спросил:

— Ты в музее Суворова была?

— Музее кого? — уточнила она осторожно.

— Понятно… — он пожевал свою мясистую нижнюю губу, как всегда делал в минуты задумчивости, потом продолжил, — парк, где ты бегаешь… Там через дорогу стоит приметный дом в модерновом стиле, — вздохнул, встретив ее непонимающий взгляд, и пояснил, — с большими такими мозаичными панно на фасаде.

— А! Ну, так бы и сказал… Там еще какие-то мужики с ружьями со снежной горки катаются, да?

Джордж беспомощно помолчал, глядя ей куда-то в лоб, потом, собравшись, продолжил: