в борьбе со злом и проявить гражданскую сознательность. За поимку соучастника или любые сведения о нём магистрат назначил солидное вознаграждение. Далее следовали подробные комментарии экспертов, различные версии и прогнозы, а также статистика звонков: двести четырнадцать человек уверяли, что знают, кого именно воскресили, триста два настаивали, что им известна цель воскрешения. «Г-н Р. считает, что воскресили его предка по матери, потому что не далее как два дня назад он видел того во сне и даже разговаривал с ним о пластыре «Нежданная радость», который хорошо помогает от мозолей. «Наша беседа была о-очень содержательной…» — многозначительно произнёс г-н Р. Но об этом — в нашем следующем выпуске…» У Пита всё плыло перед глазами. Преступник? Он?! В этот момент, покряхтывая под тяжестью толстых глянцевых журналов, в подсобку вошёл господин Горн. — Что-то интересное, Питер? — доброжелательно спросил он, заметив, что Пит как-то странно выглядит — с отвисшей челюстью. — Да вот… лазят по кладбищам… — Меня эта новость тоже неприятно поразила. Запреты в нашем городе не просто так придуманы. Предупреждали ведь: не шумите ночью. Вот и дошумелись… Да, запретов много: нельзя бранить нижних, нельзя мяукать, подражая кошкам, иначе придёт кошачий бог и станет тебя нянчить, подумал Пит, с большим вниманием слушавший господина Горна, а вслух произнёс: — Кто придумал, что нельзя шуметь ночью? — Строго говоря, этот запрет в местном законодательстве трактуется как нарушение общественного порядка. На самом деле — многие об этом просто не знают — он связан с суеверным опасением воскресить мёртвых, одним из самых древних, кстати. Этот страх возник из легенды о конце света. Час от часу не легче, подумал Пит, сворачивая газету, и сказал настороженно: — Тут тетушке Жанин кое-что привиделось. Будто бы вы зашвырнули на мельницу свою трость. Господин Горн удивился. — Вот эту? Он вытащил из-за стеллажа тяжёлую трость из отполированного красного дерева, с набалдашником из слоновой кости, ту самую. Пит таращился на неё и чувствовал себя крайне глупо. — Не расстраивайся, Питер, — мягко сказал господин Горн. — Нас, стариков, можно только пожалеть. Всё-то у нас болит, всё-то нам чудится. Надо было уходить, пока себя не выдал. Конечно, нехорошо подозревать порядочного господина Горна в корыстных желаниях, но ведь старичок всего лишь человек, а вознаграждение за Пита обещано солидное. Осторожность и ещё раз осторожность… Эти гадкие мысли окончательно испортили Питу настроение, и, попрощавшись,