Джонсон молчал, бледный. Пьер шагнул ближе.

— Хуситы запросили семьсот пятьдесят тысяч за проход. Корпорация предложила двести. Хуситы отказались. И запустили ракету. Показательную порку млять устроить. Правильно?

Джонсон облизнул губы.

— Это… сложнее. Политика, переговоры…

— Семеро сдохло, — Пьер повысил голос, — потому что кто-то в офисе пожадничал пятьсот пятьдесят тысяч долларов. Так?

— Не совсем так…

— Тогда как⁈

— Дюбуа! — рявкнул Уэллс. — Успокойся немедленно!

Пьер не слушал. Смотрел на карту на столе. Увидел знакомые пометки. Приблизился. Прочитал: «Зона высокого риска. Активность хуситов. Вероятность атаки при отказе от оплаты — 65%».

При отказе от оплаты.

Он медленно поднял голову, посмотрел на Уэллса.

— Вы знали. Не просто про риск. Вы знали, что если не заплатим, они ударят. И всё равно послали конвой.

Уэллс стиснул челюсти.

— Это были рекомендации аналитиков. Не приказы. Решение принимал штаб.

— И что они решили? — Пьер ткнул пальцем в карту. — Что семь трупов дешевле полумиллиона?

— Решение было основано на многих факторах! — Джонсон нашёлся, заговорил быстро. — Политика корпорации — не вступать в переговоры с террористами. Если мы заплатим один раз, они будут требовать каждый раз. Сумма вырастет до миллиона, двух, пяти. Это прецедент. Мы не можем…

— Заткнись, — сказал Пьер тихо.

Джонсон замолчал.

Пьер посмотрел на всех. Уэллс избегал взгляда. Ричард смотрел в пол. Маркус стоял с каменным лицом. Капитан судна молчал, сжав кулаки.

— Значит так, — Пьер говорил медленно, чётко. — Хуситы сказали: заплатите или мы ударим. Корпорация сказала: не заплатим, это прецедент, политика, принципы. Аналитики сказали: вероятность атаки 65%. Штаб сказал: идём, авось пронесёт. Не пронесло. Семеро в мешках. Танкер на дне. Груз потерян. Страховая платит двести миллионов. Плюс компенсации семьям — триста пятьдесят тысяч. Плюс новые переговоры с хуситами, где теперь заплатят миллион. Итого два ляма убытка вместо семисот пятидесяти тысяч экономии. Охуенная математика.

Тишина. Тяжёлая, как свинец.

Джонсон попытался что-то сказать:

— Вы не понимаете…

— Я понимаю отлично, — оборвал Пьер. — Я понимаю, что меня и моих людей послали умирать ради таблички в Excel. Ради ебучего прецедента. Ради того, чтобы какой-то мудак в костюме мог доложить наверх: «Мы не уступили террористам, мы принципиальны». А то, что семь человек сгорели заживо, — это просто побочный ущерб. Статистика. Приемлемые потери.

Уэллс шагнул вперёд.

— Дюбуа, ты сейчас переходишь все границы. Я понимаю, ты в шоке, но…

— Я не в шоке, — Пьер посмотрел на него холодно. — Я просто вижу, как оно есть. Мы расходники. Патроны. Дешевле нас только бумага в принтере. Семь жизней стоят меньше полумиллиона долларов. Это математика.