— Так, — сказал оружейник, поднимая голос. — Проверяем всё по последнему разу. Оружие — патронник пуст, магазин пристёгнут. Предохранители — на месте. Рации — включены, канал проверен. Аптечка — есть, и вы хотя бы примерно помните, что в ней лежит, кроме жгутов и пластырей?
— Там ещё есть таблетки, от которых всё становится не так страшно, — сказал Джейк.
— Это называется «обезболивающие», — отозвался оружейник. — И жрать их просто так тебе не положено.
Он обвёл всех взглядом:
— И последнее. Если кто-то из вас собирается потерять оружие, пусть сделает это сейчас — я хотя бы буду знать, с кем не пить после.
Лёгкий смех прокатился по комнате, снимая напряжение. Смех был корявый, но нужный.
Пьер поднял винтовку, перекинул через плечо, почувствовал, как ремень врезается в броню, как вес ложится по знакомой диагонали. Рука сама нашла цевьё, пальцы легли там, где должны. Всё стало на свои места — винтовка, броня, подсумки, нож. Мозг переключился в другой режим, знакомый и почти успокаивающий.
Здесь не было сложных формулировок, корректных терминов и «переноса риска». Здесь всё решалось гораздо прямее, грубее. Или ты, или тебя. Все разговоры, которые их мучили последние сутки, за порогом оружейной теряли силу.
— Пять минут, — сказал Маркус, глядя на часы. — Потом — к катеру.
Он поднял руку:
— Помните: это не крестовый поход и не месть. Это работа. Сделали — ушли. Живыми.
— А если кто-то решит остаться? — спросил Трэвис с кривой ухмылкой.
— Тогда он дебил, — сказал Маркус. — И я постараюсь не дать ему этой возможности.
Они вышли в коридор один за другим, гремя металлом, шурша тканью. Броня шла по бетону, как маленький отряд портативной войны. В воздухе пахло тем же самым — хлоркой, потом и дальним морем. Но теперь к этому запаху добавился ещё один — металлический, сладковатый запах оружия.
Пьер шёл в середине колонны, чувствуя за спиной шаги своих и перед собой — короткий, жёсткий ритм командира. Море где-то за стенами шумело себе, как всегда. Берег там, за линией горизонта, жил своей обычной жизнью: кто-то торговал рыбой, кто-то играл с детьми, кто-то чистил оружие.
Через несколько часов всё это столкнётся. И не будет уже ни «правильных формулировок», ни «сторон». Будет только ночной берег, тёмный склад и прицел, в котором линии наконец-то сложатся во что-то одно.
Глава 23
К вечеру причал ожил.
Солнце садилось где-то за спиной, растягивая тени от кранов по бетону, как длинные пальцы. Море на первый взгляд было спокойным, но под этим спокойствием чувствовалась тяжёлая дрожь — двигатели, волны, низкий гул порта. Воздух был густой, солёный, с примесью дизеля, ржавчины и тухлой рыбы.