— Снайпер, — окликнул его Марио, будто сразу вычислив. — Твоя точка — ближе к корме, у правого борта. Там меньше всего будет брызгать, и, если тебя не снесёт, ты хотя бы не утонешь первым.

— Заботливый сервис, — сказал Пьер, проходя вдоль борта.

Он присел у указанного места, проверил, не болтаются ли ремни разгрузки, пристегнул карабин к страховке. Винтовку положил рядом, так, чтобы ствол уходил вперёд и вниз, а не в чью-то спину. Краем глаза видел, как остальные занимают позиции: штурмовая группа ближе к носу, подрывники ближе к середине, Карим — у рубки, чтобы быть под рукой, если внезапно придётся кого-то успокаивать языком, а не пулей.

Михаэль сел ближе к среднему борту, так, чтобы перекрывать сектор между ними и берегом. Дэнни устроился рядом, чуть дальше от края, но так, чтобы видеть и море, и людей. Лицо у него было жёстким, но пальцы всё равно раз за разом проверяли ремень автомата.

— Никогда не любил воду, — сказал он тихо, как бы самому себе.

— Это взаимно, — ответил Пьер. — Вода тоже не в восторге от нас.

Марио поднялся в рубку, кивнул механикам. Двигатели загудели сильнее, низко, вибрация пошла по корпусу. Катер чуть подался вперёд, словно собираясь, потом медленно оторвался от причала.

Верёвка скользнула по кнехту, упала на бетон. Вода у борта засеребрилась от винтов. Порт начал медленно отползать назад: сначала чётко, с деталями — ржавые лестницы, тёмные пятна на стенах, груды контейнеров, — потом всё смешалось в один светящийся ком.

— Ну что, паломники, — сказал Марио через внешнюю связь, его голос раздался над палубой из хриплых динамиков, — последний шанс передумать и выйти с вещами на берег.

— Поздно, — отозвался Джейк. — У нас возврат билетов не предусмотрен.

— Тогда пристёгиваемся и молимся кто во что умеет, — сказал капитан. — Дальше будет чуть потряхивать.

Катер набирал ход. Портовые огни начали отступать быстрее, ветер усилился, бьющий в лица, даже через жар. Темнота впереди была не настоящей — её разрывали редкие огни на бакенах, мигающие точки на дальних судах, отблески от волн.

Пьер чуть привстал, облокотился на край борта. Море темнело, превращаясь в плотную чёрную массу, по которой катер нарезал узкие белые шрамы. В небе висел тонкий месяц, словно кто-то порезал экран пополам. Воздух стал прохладнее, но в нём всё равно чувствовалась дневная жара, не ушедшая до конца.

Рядом примостился Карим, прислонился к поручню:

— Люблю это время, — сказал он. — Когда берег ещё далеко, а море уже забывает о порте. Всё равно, где ты. Всё равно, кто ты.

— У моря короткая память, — сказал Пьер. — Ему всё равно, кто в нём тонет.