— Потому что ты увидел, как это выглядит с той стороны. Ты видел рисунок на стене. Игрушки. Тетради. Старуху, которая потеряла всё. Детей, у которых больше нет родителей. Ты видел цену операции. Настоящую цену, а не ту, что в отчёте.
— И что мне с этим делать?
— Ничего. Просто знать. И помнить. Может, это сделает тебя чуть менее мудаком, когда тебе в следующий раз прикажут стрелять.
Пьер усмехнулся без радости.
— Или просто сломает окончательно.
— Может быть и так.
Они замолчали. Сидели, смотрели на комплекс.
Маркус крикнул через двор:
— Дюбуа, Карим! Заканчивайте! Через десять минут уходим!
— Понял, — ответил Пьер.
Они встали. Карим пошёл к машинам. Пьер задержался, оглянулся.
Комплекс дымился. Стены разрушены. Кровь на земле. Под брезентом трупы. Где-то внутри дети без родителей, старуха без сына, женщины без мужей.
А они уходят. Уедут на машинах, вернутся на корабль. Душ, еда, сон. Завтра отчёт красивый. «Операция успешна. Командир ликвидирован. Оружие изъято».
А здесь останется пепел.
Пьер развернулся, пошёл к машинам.
Карим курил, прислонившись к пикапу.
— Знаешь, что самое страшное? — сказал он, когда Пьер подошёл.
— Что?
— Это повторится. Завтра, послезавтра, через неделю. Другое место, другие люди. Но одинаково. Вы придёте, убьёте, уедете. Отчёт красивый, на земле пепел. И так до бесконечности. Потому что войны тут не кончаются. Они просто меняют адреса.
Пьер кивнул.
— Знаю.
— И всё равно идёшь?
— А куда мне идти? Контракт подписан. Умею только это.
Карим усмехнулся.
— Тогда привыкай. Потому что с каждым разом будет тяжелее смотреть в зеркало.
Он затушил сигарету, сел в кабину пикапа.
Пьер запрыгнул в кузов. Рядом Рено, Михаэль, Джейк. Все молчали. Лица усталые, пустые.
Мотор завёлся. Колонна двинулась.
Пьер смотрел назад. Комплекс удалялся. Дым над ним. Чёрный, густой.
Где-то там дети сидят на матрасе, жуют шоколадку. Старуха качается на полу, проклинает тех, кто убил её семью. На стене рисунок: дом, солнце, дерево, человечки.
«Наша семья».
Больше нет.
Пьер отвернулся. Закрыл глаза.
Колонна ехала в темноту.
Глава 12
Курилка на кормовой палубе была просто куском ржавого железа под навесом, куда всех сносило после рейда. Узкая лавка, пара пластиковых стульев, ящик из-под патронов вместо стола, жестяная урна, забитая окурками. Лампа под потолком светила жёлтым, усталым светом, от которого лица казались ещё более серыми.
Жара почти ушла, но металл под задницей всё равно был тёплым. Воздух стоял тяжёлый: табачный дым, соляра, соль, чуть ли не привидевшийся запах пороха и копоти. Мозг ещё не совсем понял, что всё уже кончилось. Тело помнило.