Комната небольшая, метров десять на десять. Матрасы на полу, одеяла. У стены — полка самодельная, из досок. На ней вещи: одежда детская, сложенная стопкой. Платьица, рубашки, штанишки. Рядом игрушки. Кукла пластиковая, грязная. Машинка игрушечная, без колёс. Мячик сдутый.

На стене рисунок. Детский, цветными карандашами. Дом, солнце, дерево, человечки. Подпись внизу корявыми буквами по-арабски.

Карим перевёл:

— «Наша семья». Нарисовала девочка лет семи, наверное.

Пьер смотрел на рисунок. Человечки улыбаются. Солнце яркое. Дерево зелёное.

Карим показал на угол. Там кастрюля опрокинута, на полу рис рассыпан. Ложки. Миски.

— Здесь ели. Перед тем как мы пришли. Может, за час до штурма.

Пьер молчал.

Они вышли, прошли в следующую комнату. Ещё меньше. Один матрас. Рядом сумка старая, порванная. Внутри тетради школьные, учебник арабский, ручки.

— Кто-то учился, — сказал Карим. — Может, тот подросток, которого вы убили.

Пьер вспомнил. Шестнадцать лет, автомат в руках. Стрелял. Они стреляли в ответ. Упал.

Карим нагнулся, поднял тетрадь. Открыл. Показал Пьеру. Страницы исписаны аккуратным почерком. Арабский текст, математика, рисунки на полях.

— Школьник, — сказал Карим тихо. — Обычный пацан, который учился, пока мог.

Закрыл тетрадь, положил обратно.

Спустились на первый этаж. Вышли во двор. С другой стороны двора маленькое здание, одноэтажное. Карим повёл туда.

Внутри три комнаты. В первой — старая женщина. Сидит на полу, качается взад-вперёд, что-то бормочет. Лицо в слезах. Платок чёрный, платье грязное.

Карим подошёл, присел рядом. Заговорил по-арабски, тихо, мягко. Женщина подняла глаза, посмотрела на него. Ответила, голос дрожит, прерывается всхлипами.

Карим слушал, кивал. Потом встал, отошёл. Пьер вышел за ним.

— Что она сказала?

Карим закурил, затянулся.

— Её звали Фатима. Ей шестьдесят восемь лет. Она мать аль-Джабри. Пришла сюда два месяца назад, когда её деревню разбомбили. Больше идти некуда было. Сын взял её сюда. Она говорит: здесь было безопасно. Кормили, был кров над головой. Теперь всё кончено. Сын мёртв. Внуки мёртвы. Дом сожжён. Куда ей теперь идти, она не знает.

Пьер слушал, молчал.

— Она прокляла нас, — добавил Карим. — Сказала: пусть Аллах покарает тех, кто пришёл ночью и убил её семью. Пусть они сгорят в аду.

— Перевёл мягко, — сказал Пьер.

— Она сказала жёстче. Но смысл тот же.

Они пошли дальше. Вторая комната. Там двое детей. Девочка лет десяти, мальчик лет шести. Те самые, которых видели в комнате рядом с трупом аль-Джабри. Сидят на матрасе, прижались друг к другу. Лица заплаканные, глаза широкие, пустые.