Глава 24
Ночь сжалась в тонкий коридор между стеной склада и руслом вади.
Воздух здесь был другим, чем наверху. Не лёгкий морской ветер, а тяжёлый, застоявшийся, пропитанный солярой, пылью и старым потом. Справа уходила вверх глухая бетонная стена, слева темнела осыпь, за которой начиналось сухое русло. Полоса неба наверху казалась узкой щелью, в которой застрял месяц.
— Первый стоит, — шёпотом сказал Рено. — Десять минут до полной готовности всех линий. Если, конечно, никто не начнёт бегать и орать.
Он сидел у стены, почти полностью сливаясь с тенью, и возился с металлическим корпусом заряда. Тёмный прямоугольник уже прилип к бетону, провода уходили к небольшому блоку в его руках.
Маркус стоял чуть дальше, лицом к проходу, автомат на груди. Глазам не нужны были детали, только движение. Любой лишний шорох, любой блик должен был мгновенно проваливаться в голову.
Чуть позади, ближе к вади, замерли Джейк и Трэвис. Джейк всё время косился назад, в сторону деревни, и слушал. Трэвис выглядел слишком спокойным, как человек, который находит в происходящем больше развлечения, чем повода для тревоги: губы в лёгкой ухмылке, взгляд быстрый, цепкий.
Карим держался ближе к углу, где стена уходила к площадке. Его работа сейчас была не стрелять и не таскать железо, а чувствовать момент: когда в деревне что-то пойдёт не так.
Где-то наверху, на холме, Пьер лежал за старым надгробием. В тепловизоре мир дышал яркими пятнами.
— Рено, — тихо сказал Маркус. — Сколько ещё?
— На этот минуты две, — не поднимая головы, ответил подрывник. — Потом к углу, там ещё один, и цепочка к цистернам. Если всё пойдёт ровно, за одну серию хлопков всё сложится внутрь.
— Мне больше нравится вариант: «всё сложится внутрь, а мы наружу», — пробормотал Джейк.
— Не сглазь, — отрезал Рено. — Для этого сначала надо всё приклеить, а потом уже шутки.
Звук с площадки доносился глухо: приглушённые голоса, звон металла, редкий смех. Иногда звякала цепь, хлопала дверь. Живой плотный фон, из которого надо было выдернуть одно-единственное неправильное движение.
— Пьер, — шёпотом спросил Маркус. — Как у тебя?
В ухе чуть треснул канал, и спокойный голос с холма ответил:
— Всё спокойно. Часовой у ворот зевает, второй сидит на ящике. На крыше один ходит, другой присел у угла, курит. Внутри вижу одно тёплое пятно, похоже, одиночный. Никто не суетится.
— Они редко чего-то ждут, кроме денег, — вставил Карим. — И пули. Но второе им всегда кажется теорией.
— Давайте подвинем теорию ближе к практике, — шепнул Трэвис.
Рено щёлкнул тумблером на коробочке, аккуратно уложил провода под жилет.