Мир над складом жил в своём ритме. Периферия — дома, дворики, крыши — была почти статична: редкие фигуры, медленные движения. Центр — площадка склада — пульсировал: кто-то двигался, кто-то перелезал с ящика на ящик, кто-то уходил за угол. Пьер отмечал, запоминал, привязывал к памяти.

Где-то в глубине деревни загавкали ещё несколько собак, почти хором. Пьер на секунду застыл, переводя прицел в ту сторону, но там всё было по-прежнему: один человек вышел из дома, махнул рукой, собаки побегали вокруг и успокоились.

— Спокойно, — сказал Карим. — Они так почти каждую ночь. Кто-то поздно пришёл, вот и поднял шум.

Пьер выдохнул, возвращаясь к площадке.

Время тянулось вязко, но по часам прошло всего несколько минут. Штурмовая группа уже должна была быть где-то у границы складской зоны, в тени стен. Рено — считать секунды, длину фитилей. Маркус — проверять взглядами своих, искать глазами чужие угрозы. Трэвис — бороться с желанием пойти в лоб. Джейк — вглядываться в темноту, где не видно ничего, кроме будущих проблем.

— Мы на месте, — тихо сказал Маркус в линию. — Вади вывела, как обещал наш проводник. Стена склада перед нами. Заряды готовятся.

Он помолчал полсекунды:

— Пьер, если у тебя есть кто-то особенно нервный в поле зрения — держи на нём глаз. Мне не хочется, чтобы какой-нибудь идиот поднял шум слишком рано.

Пьер плавно провёл прицелом по часовым. Один стоял у ворот, облокотившись на ствол. Второй сидел на ящике, ноги свесил, кроссовки светились белыми пятнами через насадку. Третий на крыше лениво ходил от одного угла к другому, иногда задерживаясь, чтобы посмотреть в сторону моря.

— Вижу троих, которые мне не нравятся, — сказал он. — Но пока ведут себя как обычные дежурные. Если кто из них резко дёрнется — увидишь его на земле.

— Договорились, — тихо сказал Маркус.

Ветер чуть усилился. Пьер поправил ремень, чтобы не цеплял шлем. Пальцы лежали на цевье спокойно, без дрожи. Внутри было странное ощущение: будто всё уже случилось, просто тело ещё не догнало.

Он ещё раз проверил сектор, глубоко вдохнул и выдохнул, фиксируя состояние. Там, внизу, метались люди, таскали взрывчатку, переставляли себя, как фигуры на доске. Здесь, наверху, всё уже стояло, как должно было. Холм, кладбище, винтовка, ветер.

Игра началась,*подумал он, чуть сильнее прижимая щёку к прикладу. Осталось сделать так, чтобы мы были теми, кто останется за доской, когда она полетит к чёрту.

В наушнике коротко щёлкнул голос Рено:

— Первый заряд стоит. Начинаем танцы.

Пьер улыбнулся одними уголками губ.

Теперь эта ночь официально перестала быть просто «ночью на берегу».