Он обернулся к Михаэлю:

— Ты — выше по склону, левее. Перекроешь подход с той стороны.

Немец кивнул и ушёл в тень дальше, по хребту. Через минуту в наушнике коротко щёлкнул его голос:

— Занял. Сектор вижу. От деревни до вади — под контролем.

Пьер лёг, устроившись за камнем, разложил сошки, плавно опустил винтовку. Металл впился в плечо привычным весом. Он включил тепловизионную насадку и медленно провёл прицелом по ландшафту.

Мир стал другим.

Там, где невооружённый глаз видел только темноту и пятна света, тепловизор рисовал живую, пульсирующую картину. Дома были холодными прямоугольниками, земля — серой массой. Люди выделялись яркими пятнами. На улице ходили двое — один у входа в дом, другой стоял у какого-то забора. У склада, на площадке, мерцали несколько фигур — часовой у ворот, двое у цистерн, ещё один сидел на ящике, курил: свет от сигареты вспыхивал и гас.

— Вижу минимум четверых у склада, — тихо сказал Пьер в общую линию. — Один у ворот, два возле цистерн, один сидячий. Тепловизор показывает ещё одного внутри, ближе к воротам.

— Принято, — отозвался Маркус снизу. — Мы ещё в пути. Дорога чистая?

Пьер сместил прицел чуть в сторону, ловя линию вади, по которой должны были идти свои. Вади было тёмным разрезом в земле, прохладным по тепловой картине, как шрам. Движения в нём не было — ни людей, ни животных.

— Вади чистое, — сказал он. — С деревни туда никто пока не суётся.

На секунду он перевёл прицел на саму деревню. Там тоже шла жизнь: в одном доме теплился огонь — видимо, кухня; перед другим двое спорили, жестикулируя, их фигуры горели ярко на фоне прохладных стен. Где-то таксично лаяла собака — в прицел её тепловая фигура была бесформенным пятном, скачущим вдоль забора.

— Местные ведут себя как обычно, — добавил он. — Паники нет. Похоже, они ничего не знают.

— Идеально, — тихо сказал Карим. — Главное, чтобы так оставалось до конца.

Пьер проверил часы. Времени с высадки прошло минут двадцать. Этого хватало, чтобы штурмовая группа подошла к началу вади. Где-то там сейчас двигались свои — тени в тени, железо на плечах, дыхание, сдержанное до минимума.

Ночной воздух был сухим, но тяжёлым. Ветер шевелил воротник, приносил запахи: далёкий дым, немного навоза, немного рыбы, немного человеческой жизни. Здесь, наверху, всё казалось отстранённым, как чужой фильм на тихом звуке. Но Пьер слишком хорошо знал, что достаточно одного неправильного движения внизу, чтобы этот фильм внезапно стал его реальностью.

— Дэнни, — позвал он вполголоса. — Как у тебя?

— Подхожу к входу в вади, — отозвался тот. Голос чуть глуше — микрофон прикрыт тканью. — Место, мягко говоря, не курорт. Камни, мусор, козьи следы. Но никто за нами не идёт.