— Вот именно, — кивнул Карим. — Оно — единственное, кто честен в этой истории.

С носа донёсся голос Трэвиса:

— Эй, капитан, а мы можем под музыку идти? Типа, знаешь, чтобы атмосферно. Саундтрек к самоубийству.

— Музыка будет, когда по вам начнут стрелять, — отозвался Марио. — Пока слушай свои мысли. Это редкая возможность.

— Мои мысли не проходят цензуру, — сообщил Трэвис. — Особенно в такие моменты.

Джейк сидел, прижавшись спиной к тумбе, сжимая в руках автомат. Ветер рвал ему волосы, глаза щурились.

— Знаете, что самое смешное? — сказал он. — Ещё год назад мой максимум адреналина был, когда я опаздывал на рейс и бегал по терминалу с чемоданом. А теперь вот…

Он кивнул на тёмный берег вдали:

— Всё то же самое, только без чемодана.

— Чистый апгрейд, — фыркнул Рено. — Меньше багажа, больше шансов.

Михаэль молчал, глядя вперёд, по курсу. В темноте уже начали вырисовываться смутные контуры берега. Неровная линия, тёмные пятна холмов. Где-то в глубине мигнул огонёк — то ли дом, то ли костёр.

— Ты помнишь первый рейд? — тихо спросил он у Пьера.

— В легионе? — уточнил тот. — Или вообще?

— Вообще.

Пьер задумался на секунду:

— Помню запах, — сказал он. — В Африке. Жар, мусор, пот, бензин. Ночь. То же самое, что и сейчас. Только я тогда ещё думал, что всё это временно. Что закончу контракт и буду жить где-то там, где нет таких ночей.

— И? — спросил Михаэль.

— И пока что лучше всего у меня получается возвращаться именно в такие ночи, — ответил Пьер. — В остальном как-то не сложилось.

Катер лёг на новый курс. Ветер стал бить под другим углом, в лицо полетели мелкие брызги. С кормы доносился тяжёлый гул моторов, от которого дрожали зубы.

Маркус поднялся с места, прошёлся по палубе, цепляясь за поручни. Остановился посередине, так, чтобы его было видно всем:

— Слушайте сюда, — сказал он, не повышая голос, но так, что его услышали даже на носу. — Это не героический рейд, не спецоперация века и не месть за вчерашний день. Это работа.

Он медленно обвёл всех взглядом:

— У каждого из вас есть сектор, задача, человек рядом. Делаем своё, не делаем лишнего. Не геройствуем, не играем в кино. Если всё идёт по плану — вы даже не успеете толком испугаться. Если план сдохнет — делаем то, чему учились всю жизнь: остаёмся живы.

Трэвис вытянул руку:

— А если всё пойдёт так идеально, что мы вернёмся без единой царапины и всё взорвётся, как на картинке? — спросил он. — Что тогда?

— Тогда, — сказал Маркус, — вы наконец-то поймёте, за что вам платят. И, возможно, даже поспите.

— Вот оно, мотивация, — пробормотал Джейк. — Ты работаешь, чтобы когда-нибудь нормально выспаться.