Катер ждал у дальнего пирса, подальше от официальных причалов. Никаких флагов, никаких красивых номеров. Тёмный корпус, низкий силуэт, рубка, сливающаяся с сумерками. На носу — крепление под пулемёт, сейчас пустое, накрытое брезентом. Вдоль бортов — крепления для снаряги и людей. Машина для тех, кто должен появиться внезапно и исчезнуть так же быстро.

Шли колонной, гремя бронёй и оружием. Сбоку валялись ободранные тросы, груда сетей, посторонние ящики. Порт жил своей жизнью: кто-то кричал на арабском, кто-то ругался по-английски, где-то гудел кран, где-то рявкнул буксир. Но на их кусок пирса никто лишний не лез. Военные, охрана, мрачная техника — достаточно посмотреть, чтобы пройти мимо.

У трапа их встретил капитан катера — низкорослый жилистый мужик с обветренным лицом, седыми волосами, стянутыми в короткий хвост. Без знаков различия, в тёмной футболке и шортах, но по манере держаться сразу было видно: море он знает лучше, чем собственную семью.

— Вечер добрый, туристы, — сказал он, оглядывая их без удивления. — Группа самоубийц номер… да какая разница.

Он посмотрел на Маркуса:

— Ты за них отвечаешь?

— На грешной земле — да, — ответил Маркус. — В остальном отвечают те, кто платит.

— Те, кто платит, никогда не отвечают, — фыркнул капитан. — Но не будем о грустном.

Он махнул в сторону катера:

— Кому повезёт — тот сцепится зубами в палубу и не улетит за борт. Остальные… ну, посмотрим.

Позади него в рубке мелькнули ещё двое: высокий, худой рулевой с сигаретой в зубах и широкоплечий механик в замасленной майке. Оба посмотрели на отряд с той же спокойной усталостью, что и капитан. Новые пассажиры, новая ночь. Ленты на гармошке.

— Как звать? — спросил Маркус.

— Зови меня Марио, — ответил капитан. — Всё равно никто не верит, что так на самом деле.

Он усмехнулся:

— Ваши имена мне не нужны. Мне нужно знать только одно: если что-то пойдёт не по плану, вы не начнёте бегать по палубе, как куры без головы.

— Не начнём, — сказал Маркус. — Мы куры с опытом.

— Это видно, — кивнул Марио. — Грузитесь. Стволы — дулом вниз, пальцы подальше от предохранителей. Если кто-нибудь прострелит мне бак, я вас всех сам утоплю, пока не рвануло.

Они начали подниматься на борт. Металл под ботинками был горячим даже в сумерках. Катер слегка покачивался, но уверенно сидел в воде, как животное, которое ждёт, когда его наконец-то снимут с цепи.

Пьер шагнул на палубу, почувствовал под подошвами знакомую вибрацию моторов — пока ещё вхолостую. Пахло нагретым железом, морской водой и дизелем. По периметру уже были закреплены страховочные стропы — за них можно было цепляться во время хода, чтобы не улететь за борт.