Никаких вещей при мне не было, кроме платья и туфель, разумеется.

Наручники с запястьев сняли после оформления брачного поручительства, но ощущение поводка никуда не делось. В Управлении, куда мы заехали с Арсением, выдали бумагу о помолвке, сухо поздравили с «изменением статуса» и сообщили, что мои вещи из лавки будут доставлены сразу же после описи.

То есть сначала чужие люди еще раз перетряхнут мои юбки с блузками, покопаются в белье, перебьют склянки. А потом отправят всё это добро в поместье Вирнгольдов. Вряд ли аккуратно уложенное, скорее — накиданное абы как.

Арсений сидел напротив.

В черном костюме, весь такой пасмурный, словно на него выпала месячная норма осадков. Он почти не разговаривал со мной. Не утешал. Не поздравлял с семейным счастьем язвительным тоном. В общем, пока новый супруг меня не донимал. И на том спасибо.

— Вещи доставят к вечеру, — сказал он, будто услышал мои мысли. — По описи, но без изъятия личного.

— Какая щедрость со стороны Управления. Даже трусы не конфискуют как соучастника преступления?

— Если в трусах не припрятана пепельная астра, то не должны.

Я зыркнула на него, но Арсений безразлично созерцал вид за окном.

— Это была шутка?

— А что, не удалась?

— Не бросайте службу ради сцены, лорд Вирнгольд. Публика может не пережить ваших анекдотов.

— Арсений, — поправил он.

Я сжала пальцы в кулаки и судорожно выдохнула.

Да, формально мы можем обращаться друг к другу по именам. На бумаге я скоро стану Мирославой Вирнгольд. Но имя мужа все еще казалось чем-то чужим, не предназначенным для бытового употребления.

— Арсений, — повторила я осторожно. — Допустим, вещи привезут. А что будет с моей лавкой?

— Её опечатают до окончания расследования. Я подам требование, чтобы порченый товар компенсировали в денежном эквиваленте.

— И что, компенсация будет?

— Сомневаюсь. Скорее всего, спишут на обстоятельства непреодолимой силы.

Он произнес это ровным, безразличным тоном.

Я снова ощутила глухое раздражение. Не на Арсения, он-то как раз не виноват, что стражники легкомысленно относятся к своим обязанностям и не мелочатся с вещами подозреваемых, даже если те оказываются невестами некромантов. Но в целом, на ситуацию.

Я как будто угодила в капкан. Это бесило неимоверно.

Экипаж свернул в северный квартал.

Дома здесь стояли дальше друг от друга, чем в моем районе, и это придавало улицам ощущение пустоты. За коваными оградами мокли сады, на фасадах темнел плющ, окна дорогих особняков смотрели на проезжую часть высокомерно. Даже прохожие встречались редко, а те, что попадались, при виде герба на дверце экипажа или отворачивались, или начинали идти быстрее.