— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила негромко.
Он коротко усмехнулся. Усмешка получилась болезненной. Секунды тянулись, и мне казалось, что Арсений раздумывает, как бы так ответить, чтобы меня не обидеть. Но затем он покачал головой:
— Ты знаешь, в доме всегда было ужасно тихо.
— Ты говоришь о доме, где постоянно болтают призраки и гремит костями скелет? — не поверила я.
— Именно. Тут шумно, но очень тихо. Безжизненно. А потом появилась ты Нет, Мира. Я не хочу, чтобы ты уходила.
Я плюхнулась на подлокотник его кресла. Он взял мою ладонь в свою руку и крепко сжал ее, переплетая наши пальцы.
— И что нам тогда делать? — На моих губах заиграла лукавая улыбка.
— Видимо, придется жить вместе, госпожа Вирнгольд? — предложил Арсений. — По-честному? В горе и радости?
— Ну, можно попробовать.
Из коридора донесся сдавленный всхлип бабушки Агаты:
— Филипп, они решили жить вместе! Доставай свадебный сервиз! Мира, детка! Пиши родителям! Эту свадьбу сыграем, как того велят традиции!
Я рассмеялась, прижавшись головой к плечу Арсения.
К плечу моего законного, совсем не фиктивного мужа.
Эпилог
Лавка снова открылась в четверг.
Я сама отмыла прилавок, перебрала уцелевшие травы, выбросила испорченные и закупила новые склянки. Вывеска, которую я когда-то заказывала у мастера с Южного рынка, всё так же висела над дверью: «Травы и зелья Мирославы Альер». Я не стала менять её.
Но сегодня, подойдя к лавке, обнаружила вторую табличку, прибитую аккурат под основной.
«Находится под защитой рода Вирнгольдов».
Чтобы убедиться, что у меня нет галлюцинаций, я даже потрогала ее рукой. Настоящая. С гербом — серебряная ветвь, обвитая черной лентой. С крошечными рунами по краю, которые мягко светились в утреннем свете.
— Арсений! — прошипела я в никуда.
Муж предлагал мне официальную защиту, но я отказалась от нее. Как-то же справлялась раньше, без него.
Видимо, семейство Вирнгольдов считало иначе.
Первые покупатели подтянулись к десяти. Это были те же люди, что ходили ко мне годами, — но сегодня они вели себя иначе. Господин Лумм, кузнец, который обычно вваливался с порога, требуя мазь от ожогов и попутно жалуясь на конские ценники, сегодня вошел на цыпочках, поздоровался шепотом и сказал: «Будьте так добры, госпожа Вирнгольд, если вас не затруднит»
Меня, конечно, не затруднило, но разница в общении была поразительная.
Госпожа Лейн заглянула через полчаса. Она минут пять мялась у порога, разглядывая табличку, потом набралась храбрости и вошла:
— Мирочка, дорогая, я всегда верила в твою невиновность. Ты же знаешь?
— Конечно, госпожа Лейн.