Про него рассказывали, что он безумно красив. Да только никто не покусился на его внешность, ибо этот человек был опасен сверх меры. А еще имел отвратительный характер.

Наручники на запястьях потяжелели, когда капитан потянул меня за локоть. В голове лихорадочно крутились мысли. Что же делать?! Сейчас меня выведут из лавки, и, возможно, я уже никогда не вернусь сюда.

— Можно хотя бы закрыть шкаф с сушеным зверобоем? — спросила я.

Капитан Берн поморщился:

— О чем вы толкуете?

— Сушеный зверобой должен храниться без доступа к воздуху и свету. Если оставить шкаф открытым, весь запас пропадет.

— Госпожа Альер, вы уверены, что в вашей ситуации вообще стоит переживать за зверобой?

Я собиралась ответить, но рыжий стражник уже подошел к шкафу и аккуратно прикрыл дверцу.

— Спасибо.

Он равнодушно махнул рукой.

У экипажа госпожа Лейн схватила меня за рукав.

— Мирочка, я всем скажу, что ты, скорее всего, не готовила никаких запрещенных зелий.

— Очень прошу, не добавляйте «скорее всего».

Она всхлипнула.

— И за лавкой присмотрю, не беспокойся.

Вот теперь я испугалась чуть ли не сильнее, чем в момент, когда услышала, что меня ждет лишение дара. Госпожа Лейн среди моих склянок и бутылок — это настоящая катастрофа. Да она же всё либо раздаст за бесценок, либо выкинет, ибо оно плохо пахло. По ее мнению, разумеется.

Госпожа Лейн помахала мне рукой и радостно побежала копаться в моих вещах, не дождавшись даже, когда меня увезут. Я проводила ее тоскливым взглядом.

Экипаж тронулся.

Я сидела, зажатая между двумя стражниками, и думала, как бы доказать свою невиновность. Но доказательств у меня не имелось, а всё алиби строилось на «Мамой клянусь, это не мое». Короче, шансы на оправдательный приговор были невелики.

— А если если меня всё же приговорят к лишению дара, когда это произойдет? — уныло спросила я.

Капитан Берн усмехнулся:

— Занятные вопросы вы задаете, госпожа Альер. Вы же невиновны, о чем вам переживать?

— После сбора доказательной базы будет назначено слушание в судебной коллегии, — буркнул второй стражник. — Думаю, в вашем случае через неделю уже всё закончится.

Неделя.

Всего неделя между человеком, у которого есть мечты и стремления — и его пустой оболочкой. Если колдуна лишить дара, он не умрет. Физически будет существовать. Только вот внутри у него не останется ничего. Выжженная земля на месте, где бурлила энергия.

А именно потоки энергии делают нас живыми.

— Но ведь эксперт может заключить, что зелье варил кто-то другой?

— Его заключение будет приложено к протоколу дела. Не переживайте, госпожа Альер. Мы докопаемся до правды.