Белир перевел взгляд на Арсения.

— Господин Вирнгольд, вы сообщили супруге о причинах, по которым сами нуждались в срочном заключении брака?

— Да.

— Как много ей известно?

— Достаточно, чтобы она понимала условия сделки.

Слово «сделка» повисло в воздухе. Белир тут же уловил его, как собака запах крови.

— Сделки? Значит, вы признаете, что ваш союз заключен не по взаимной симпатии, а из голого расчета?

— С каких пор Управление запрещает расчет в браках? — усмехнулся Арсений, положив ладонь мне на колено. — Насколько мне известно, половина древних родов переженились без какой-либо симпатии. Между мной и Мирой есть чувства, но да, мы ускорились с церемонией ради нашего благополучия. Чего не отрицаем.

Белир захлопнул блокнот.

— Хорошо. Теперь перейдем к формальностям. Согласно закону, брак считается полностью вступившим в силу только после консумации. Это должно быть подтверждено брачными метками. Вы не откажетесь их продемонстрировать?

Смысл дошел не сразу. Вернее, дошел, но я пару мгновений отказывалась верить, что этот человек с мерзопакостной улыбкой действительно спрашивает, спали ли мы с мужем.

Ой-ой...

Ох, кажется, нам конец. Ведь брачной метки, подтверждающей, что союз вступил в полную силу, у меня не было. И быть не могло. Потому что мы с Арсением не только не делили постель — мы даже не касались друг друга дольше, чем того требовали обстоятельства.

В гостиной повисла тягучая тишина.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Арсений, напротив, оставался совершенно равнодушен к происходящему.

— Разумеется, — сказал он и начал поднимать рукав рубашки.

Э-э-э, откуда?!

На его сгибе локтя проступила метка — тонкий узор, две линии, оплетающие руку. Я видела такие в книгах: брачная метка выглядела как татуировка.

— Прекрасно, — безрадостно отметил Белир. — Госпожа Вирнгольд?

Я не могла пошевелиться.

У меня не было этой метки. Не могло быть. Мы не

Арсений шагнул ко мне и взял мою руку. Его пальцы легли на мой локоть, и он тихо, одними губами, прошептал что-то — то ли слово, то ли заклинание на древнем языке, который я не понимала.

По коже пробежал холод, будто порывом ветра забрался под одежду.

А затем на сгибе локтя начала проступать метка. Точно такая же, как у Арсения. Она появлялась медленно, словно нехотя, черточка за черточкой.

— Этого достаточно, — без особого восторга произнес Белир, пристально разглядывая мою руку.

Регистратор старательно занес информацию в протокол. Его уши стали еще краснее от смущения. В мою сторону он даже не глядел, упершись взором в лист бумаги.

— Хорошо, что мы со всем разобрались, — веселым тоном сказал Арсений. — Или будут еще вопросы?