— Да, — ответил Вирнгольд.

Я коротко рассмеялась, надеясь, что это такая несмешная шутка. Ну, от колдунов, ежедневно видящих смерть, и не ждешь особо забавных юморесок. Они все со странностями.

— Какой богатый у меня выбор. Лишение дара или замужество за некромантом. Простите, лорд Вирнгольд. Я не стану вашей женой.

— Что ж, вы имеете право отказаться.

— Благодарю за предложение.

— В таком случае завтра ваше дело уйдет в судебную коллегию, — продолжил он тем же ровным голосом. — Мое заключение примут к сведению, но оно не снимет с вас обвинений. Максимум — заставит судей решить, что вы варили Могильник не одна. А это значит, на допросах из вас будут выбивать имя подельника. Брак со мной — не наказание для вас, а отсрочка казни.

Конечно, я слышала, что Управление уже несколько лет пытается женить Вирнгольда. Безуспешно. Ни одна женщина не выдерживала дольше трех дней наедине с будущим мужем.

Одна сбежала босиком прямо по снегу, и отыскали ее только через десятки километров от особняка Вирнгольдов. Другая захворала, да так тяжко, что лекари советовали ей уехать в теплые края до конца жизни. Что она и сделала. Третья подала прошение в монастырь, хотя до помолвки с некромантом славилась попойками с гвардейцами и носила глубокое декольте.

А четвертая

Про четвертую говорили меньше всего. Только то, что она и не сбежала, и не заболела.

Она просто не дожила до свадьбы.

В общем, брак с Арсением Вирнгольдом был в прямом смысле непредсказуемым и убийственным начинанием.

Некромант побарабанил пальцами по протоколу.

— Управление не станет ждать, если вы останетесь Мирославой Альер. Но если вы станете моей супругой, вступит в силу старый закон о брачном поручительстве колдуна высшей категории. Слышали о таком? Нет? В общем, если супругу принял род колдуна, то её нельзя просто лишать дара.

Я через силу выдохнула, пытаясь разложить услышанное по полкам, хотя полки внутри меня, кажется, давно рухнули вместе с содержимым.

— Потому что лишение дара может затронуть магию всего рода?

— Именно. Любое насильственное вмешательство Управление должно будет признать нападением на мой род. Исключение — если я сам разорву брак.

— Но вы брак не разорвете?..

Он посмотрел на меня так, будто я спросила, не собирается ли он между делом утопить котенка.

— Нет.

— Откуда мне знать?

— Ниоткуда, — пожал плечами Арсений. — Кроме моего слова, у вас сейчас ничего нет.

Прозвучало тоскливо. Арсений не пытался изобразить, что делает это ради благородства и моих прекрасных глаз. Мне вообще показалось, что его отношение к браку довольно циничное.