— На борту вашего корабля четыре бойца ВКС. Если вы улетите — это будет считаться… — предпринял очередную попытку «вертухай», но Хороняка его заткнул:

— Так сваливайте с моего корабля, и дело с концом! Это частная собственность вообще-то! Какого хрена вы тут забыли?

— Майор поручил нам вас доставить…

— Доставили? Мы на месте. Спасибо, до свидания! Валите на хрен с моего корабля! — рыкнул Хороняка.

Вертухай застыл с каменным лицом.

— Эй! Ты что, мертвым прикинулся? Алле! Я говорю, давай, ноги в руки, и вали отсюда. Садитесь в свое корыто и адьос!

— Секунду! — наконец соизволил ответить «вертухай» и продолжил стоять перед Хоронякой с отрешенным лицом.

— Ты чего, думаешь, что ли? Нечего думать — ходить надо! Давай, как там у вас принято? Правой, левой, ать-два. Ну, маши культяпками!

Пока Хороняка изгалялся над ВКСником, до Рико дошло, чего тот замер, как статуя — переписывается или общается с кем-то через нейропорт.

О! Ну вот, точно! Появились еще две рожи, вошли на мостик. Так…а где четвертый? И где Марго?

А, черт… Рико догадался, что Марго сейчас с Юджином, а Юджин в весьма нелицеприятном виде в криокапсуле. И четвертый вертухай вполне может его найти — наверняка ведь, сволочь, пошел шариться по кораблю, вынюхивать… Рико отлично знал этого типа — любым способом старался выслужиться перед начальством, и из-за этой своей излишней ретивости, услужливости пролетел мимо сержантского шеврона, который достался Рико.

Но вот сейчас его «любознательность» и инициатива могли быть кстати для него, и совсем некстати для самих старателей.

— Юджин Грабовски — член вашего экипажа? — спросил тот тип, над которым изгалялся Хороняка.

— Кто? Да, наш, — на секунду растерявшись от такого вопроса, ответил Хороняка.

— Что с ним? Почему в криокапсуле?

— Заболел, — нашелся Хороняка.

— Чем?

— Гриппом, — и глазом не моргнув, соврал Хороняка.

— И получил тяжелейшие травмы и ранения?

— Грипп осложнения дал.

— Лишился половины тела? Такие осложнения бывают?

— А ты врач, что ли? Да, вот такие очень тяжелые осложнения, вызвавшие обострение хронических заболеваний, — буркнул Хороняка.

— Я передал информацию начальству, и они желают провести осмотр.

— Вас пусть осматривает, дуболомов! То, что у тебя, например, как минимум половины мозга нет, никого не смущает? — Хороняка уже совсем обнаглел, но впускать кого бы то ни было, чтобы они осматривали Юджина, было нельзя — их попросту могли уже не отпустить. В лучшем случае придется долгое время чалиться в карантине, на каком-нибудь летающем госпитале ВКС, а в худшем… В худшем можно оказаться в роли лабораторной крысы, и становиться ею никто из присутствующих не хотел.