Улыбка Катаны стала шире.
— Там ничего сложного. Мечом по шее стукнуть — голова сама отвалится. Да, и просто к слову — в Японии это не считается убийством, кайсякунин не несет никакой ответственности. Я запишу на планшет последнее послание, после этого тебя даже искать не будут.
Леонид тяжело вздохнул.
— Так ты уже… сдался?
— Вовсе нет, — покачал головой Катана. — Сдаться — это когда ты мог бы бороться, но прекращаешь. А я просто проиграл, вот и все. Путь воина — жить, когда нужно жить, и умереть, когда нужно умереть. Мой час пробил, делов-то.
— И ты для этого специально сюда приехал?
— Ага. Эта гора, у тебя за спиной — она особенная. Самое лучшее место. Кроме того, сюда приходят, среди прочих туристов, люди, подходящие по духу. Среди которых я надеялся найти кайсякунина. Я не чета великим людям, слишком слаб для агонии в три-четыре часа. Сказочное везение — встретить тут именно тебя. Своего рода знак, что небеса простили мне все.
— Есть же куча куда более комфортных способов…
— Есть, но они неправильные. Когда тебе в жизни только и остается, что умереть — хочется сделать это правильно. Я в жизни не сделал ничего такого, чем можно было бы гордиться, зато кучу того, чего не стоило делать. Вот только понял это слишком поздно. Почему-то человек устроен так, что глаза открываются тогда, когда уже ничего нельзя исправить. К счастью, я японец, и у нас харакири — последнее оправдание на все обвинения, в некотором смысле… В общем, я пойму, если ты откажешься. Ты не японец, и это может оказаться чересчур даже для тебя…
Леонид тяжело вздохнул.
— Это и правда чересчур. Но я всегда плачу свои долги… Хоть и не думал, что когда-нибудь мне придется платить… вот так.
Итагаки буквально просиял.
— Ну что ж, тогда идем. Спешить нам некуда — к вечеру поднимемся, когда там уже не будет посетителей.
Два человека начали свой путь на вершину горы Каймон.
Расизм и расисты
Следующие три дня Кирсан провел в медблоке: «обратная связь» по нервам не восстанавливалась.
— Это на сто процентов излечимо, — заверил его врач через Эваду, — просто придется потратить больше времени. Тело полностью приняло мозг — мозг не хочет принимать тело.
Кирсан смог вставать с кровати и самостоятельно ходить и принимать пищу, но только при условии, что он прямо наблюдает действующую часть тела и корректирует движения, шаги и жесты.
На второй день в его палату вошла девушка и на совершенно правильном, хоть и с акцентом, русском языке сказала:
— Здравствуй, меня зовут Изабелл. Я буду учить тебя балларанскому языку.
— Здравствуй, я Скай. Ты тоже с Земли?