Асура взял свои эмоции под контроль и заговорил, растягивая слова:

— Вы то-олько посмотри-ите! Так ты теперь себя с девчонками сравниваешь? Вот насколько ты слабый? А в чём ты ещё можешь с ними сравниться⁈

Гарт и Лем с готовностью загоготали. И всё же этот недоросль не был до конца тупым, смог найти довольно-таки колкий ответ.

Ладно, я уже понял, что разговаривать с ним бесполезно, провоцировать… Да он и сам рад поддаться.

— То есть ты будешь и дальше задирать слабаков, как ты говоришь, пока кто-нибудь из них не даст тебе отпор?

Асура улыбнулся и кивнул.

— А что потом? — продолжаю. — А я тебе расскажу: ты пойдёшь мстить, получишь лезвие под ребро и сдохнешь в грязном переулке. Ты этого хочешь?

— Ты что это мораль мне читать вздумал? Или угрожаешь? — Асура шагнул мне навстречу, но я не шелохнулся. На широком лице мелькнуло недоумение, которое Асура попытался скрыть. — Помог потушить пожар и уже считаешь себя великим героем? Ты слабак! Нет — ты король слабаков! Только тебе надо будет постараться перед тем, как мы вручим тебе это звание. Как насчёт сотни прямых ударов в грудину? Парни, подержите его.

— Да он же сдохнет, — бросил Гарт за спиной.

— Король — это титул, а не звание, — уже без всякого вызова бросил я.

— Чего⁈ Ты умный что ли самый⁈

Как жаль, что сегодня я оставил боевой шест дома. Думал, что в городе безопасно и позабыл о «друзьях» Китта. Пожалуй, в будущем стоит везде носить оружие с собой.

Асура двинулся ко мне, и в этот момент время изрядно замедлилось: точно так же, как на лестнице, когда я сбегал от скелетов. На этот раз я не использовал заклинание, оно будто само желало, чтобы я воспользовался им.

Моя рациональная (и не самая хорошая) часть шептала: «Ты можешь заставить его молить о пощаде. Ты можешь сделать с ним всё, что угодно».

Я чувствовал, что на этот раз мне даже не придется произносить заклинание — достаточно лишь пожелать, и я вытащу из памяти Асуры все, что там хранится.

Будто невидимая нить протянулась от меня к сознанию Асуры. Подросток, кажется почувствовал это: не напугался, но впал в замешательство.

Перед глазами замелькали варианты развития событий, если я всё же решусь воспользоваться заклинанием. Словно «кража памяти» презентовала мне свои возможности.

Я мог вырезать из памяти Асуры всё, что связано со мной. Все наши встречи, все его издевательства, каждый момент, когда он смотрел на меня с презрением или злорадством. Всё это может исчезнуть. Для него я просто перестану существовать.

«Плевать, что подумают его дружки, они всего лишь его прихвостни», — слышу я будто наяву.